Они нещадно терли меня мокрыми губками, стараясь отмыть грязь, что казалось впиталась в кожу, и запах затхлости и грязного тела, попутно прочесывая мои волосы, не особо то нежными рывками. Когда с купанием было покончено, меня обернули в полотенце, убирая влагу и протянули белую рубашку и темно-зеленый передник. Я протянула закованные руки и пожала плечами.

Мне уже даже нравилась эта игра в молчанку.

Они вопросительно посмотрели друг на друга и одна, опустив голову вышла, видимо проиграв в молчаливом споре и через пару минут вернулась с ключом в руках.

Цепи звякнули и упали на пол. От радости я едва не потянулась, но вместо этого только потерла запястья, разгоняя кровь.

Облачив меня в рабочую одежду, они причесали мои волосы уложив их в низкую «улитку» показали руками на дверь. Я послушно последовала за моим молчаливым сопровождением.

Они вели меня узкими, однозначно предназначенными только для слуг коридорами, пока не вышли из-за весящего на стене гобелена, оказавшись перед массивной деревянной дверью.

Постучав в которую, и услышав положительный ответ, меня впихнули внутрь.

Косматый сидел за большим столом, который выглядел как сколоченный наспех предмет интерьера, или «шедевр» нерадивого мебельщика, и внимательно читал какие-то бумаги, разложенные перед ним, не обратив казалось на меня никакого внимания.

При более ярком освещении он показался еще более не ухоженным. Не свежая рубаха, с грязными рукавами, нечесаная борода, что торчала во все стороны.

Я не позволила себе скривится, хотя и очень хотелось.

— Эва. — Он поднял на меня глаза, синие, с нехорошим огнем жестокого человека и осмотрел с головы до пят.

— Ты должна звать меня «хозяин». — В голосе проявилась сталь и раздражение.

— Как скажите. Хозяин. — В голос просочился яд и поклонившись я едва успела скрыть метающие молнии глаза.

Он молчал, рассматривая меня болезненно-проницательным взглядом.

— Подойди. — Я сделала два шага вперед, оказавшись у противоположной стороны стола.

Резким движением он протянул руку и дернув меня за воротник ударил грудью об стол, сблизив наши лица до неприлично близкого расстояния.

— Ты грязная никчёмная тварь, недостойная того что бы даже смотреть в твою сторону. — Выплевывал слова мне в лицо. — Ты ничто и все что от тебя осталось принадлежит мне.

В достоверность своих слов, второй рукой он нырнул под рубашку на моей спине, пробираясь огромной ручищей к моей груди.

— Я буду делать с тобой, все, что посчитаю нужным. И только от тебя зависит как часто.

Он смотрел на меня своими синими глазами цвета воды в холодных северных озерах, и шарил рукой по голой коже моих ребер.

— Ты поняла меня, дрянь?

— Да, хозяин.