— Еда! — Люк в трюм открылся и на землю, с громким «плюх», упала каша, растекаясь в бесформенную лужу. — Жрите!

Кто-то бросился к подачке и принялся соскребать клейкую массу с грязного пола, отправляя в голодный рот.

Голод скручивал и меня, но оставив себе хотя бы достоинство, я не сдвинулась с места, отвернув лицо от противно чавкающей толпы.

— Ты бы поела, дочка. — Старушка что сидела рядом тяжело вздохнула. — Это мы уже старые, наши дни сочтены. А ты молодая, тебе нужны силы.

— Это не придаст мне сил, а только окончательно лишит рассудка.

Было сложно считать дни, так как солнечный свет не проникал в вонючий и темный трюм, но, если судить по кормёжке, что все так же выливали на пол, но мы были в пути три дня.

На четвертый день, я уже едва находила силы, приходить в себя, все чаще проваливаясь в голодный и замерший сон. Пришлось открыть глаза только когда люк в очередной раз открылся, но вместо свиной каши раздался громкий мужской голос:

— Вот, смотри! Новенькие. По десять отдам любого.

— Они все никуда не годные. Сдохнут на следующий же день. Дрянь товар.

— Хорошо, за восемь. — Скрипнул зубами торговец.

О, ужас. Я стою восемь медяков. Самой от себя противно стало.

— Все равно убогие все. Цена не меняет сути.

— Семь. Последняя цена.

Недолгая тишина была прервана хлопком рукопожатия.

Отлично. Семь медяков. Еще лучше.

— Вставайте! Живее! — Крикнул торговец и я услышала щелчок кнута, который должен был придать нам скорости.

Еле живые рабы начали подниматься со своих замерших и отсиженных ног и двигаться к лестнице, я не торопилась.

И когда практически все покинули трюм, я демонстративно потрясла цепями, напоминая о себе.

— Ничего! — Быстро прикрыв своим тщедушным телом проговорил он.

— Что бы там не было, оно мое.

— Все рабы уже вышли, вон они. — Пытался перевести тему мужчина, но судя по хлопку, у него ничего не вышло.

— Обмануть меня решил!? — Крикнул покупатель и даже моя кожа покрылась мурашками. — Кто там?

— Девка! Девка! — Едва скрывая панику в голосе заголосил торговец. — Везу ее Эсфиру!

— Не могу, Юмин! Это заказной товар!

Вот брехло. Просто решил продать по дороже, а этот, судя по всему, раскошеливаться не привык и вряд ли заплатит много. Даже за меня.

Скользнувший в трюм мальчишка, бросился отстегивать мою цепь от стенки судна и шипя, озираясь по сторонам, говорил:

— Скажешь хоть слово, прибью, усекла? Слюну пусти. Живо!

Я скосила глаза, выставляя себя блаженной и последовала за юнцом, что только что продал прорву народа. Поднявшись на палубу я первым делом размяла шею, и тут же получила тычок под ребра.

— Слюни пусти, сука.

Я только улыбнулась.

Напротив, стоял низкорослый квадратный мужичок с выпирающей челюстью и исполосованным шрамами лицом.