— Трез отступил на шаг назад, потому что, несмотря на ее рост, она была лишь четвертью его габаритов, и последнее, что он хотел — это нависать над ней. — Я просто хотел, чтобы ты знала.

«Отлично. Всегда ли женщине приходилось подыскивать подходящие слова? Ты же знаешь, что сам посодействовал этому».

— Простите, — повторила она.

— Нет, все в порядке. Просто здорово. — Он поднял руку. — Не беспокойся об этом.

Влюблена в другого. Занята. Ни в малейшей степени не заинтересована в вас.

— Нет, — прервал ее Трез, не желая слушать причины. Они лишь вели к неизбежному.

— Все в порядке. Я понимаю…

— Селена? — послышался голос откуда-то слева.

Это был Рэйдж. Дерьмо.

Когда она повернула голову на звук голоса, свет под другим углом упал на ее щечки и губы, естественно, делая их еще прекрасней. Трез мог любоваться ей вечность…

Из арки библиотеки показался Голливуд.

— Мы готовы к… о, привет, приятель.

— Привет, — бросил Трез в ответ. — Как дела?

— В норме. Есть небольшое дельце, о котором нужно позаботиться.

«Гондон. Хуесос. Ублю…»

Трез потер лицо.

Так. Ладно. В этом доме площадью биллион квадратных футов было не место для выплеска агрессии, особенно, если та касалась женщины, которую он встретил всего дважды. Которая не желала его знать. И просто выполняла свою работу.

— Мне пора, — сказал он Брату. — Увидимся перед рассветом.

Он поверить не мог, что неделю ждал этого; и должен был понимать, как все пройдет.

Чувствуя себя идиотом, он принял форму позади «Железной Маски», в тени парковки. Даже находясь снаружи за клубом, он мог слышать басы музыки, а когда подошел к задней двери с отколупывающейся краской и потертой ручкой, понял, что его настроение было осложнением, держать под контролем которое придется в течение следующих шести-восьми часов.

Люди плюс алкоголь помноженное на жажду убийства ровно количество жертв.

Что плохо сочетается с интересами его или бизнеса.

Оказавшись внутри, он направился в свой кабинет и скинул идиотский хэллоуиновский костюм праведника, сняв шикарное пальто и шелковую рубашку, оставшись только в черной майке и отличных брюках.

Хекс не было в своем кабинете, поэтому он приветственно махнул заканчивающим переодеваться в раздевалке девочкам, выходящим в обитель большого греха.

В клубе уже было полно народу, большая часть которого была одета в темные одежды и с застывшим на лицах выражением скуки — для многих из них все изменится, когда придет время и их печень подвергнется химической атаке выпивки и наркоты.

— Привет, Папик, — кто-то мурлыкнул ему.

Оглянувшись, он обнаружил оценивающую его малышку в чем-то пышном.