Сердце Треза гулко заколотилось в груди, распевая воинственную песнь, и его руки автоматически прошлись по переду пальто, убеждаясь, что оно плотно запахнуто. Она была благородной девой, в конце концов, и ему совсем не хотелось напугать ее видом своего оружия.

О, боже, как же она великолепна.

Со скрученными высоко на затылке темными волосами, в этом прозрачном, ниспадающем складками одеянии, она была слишком изысканна и хрупка, чтобы оказаться рядом с чем-то столь жестоким, несущем насилие.

Или с кем-то, вроде его.

— Привет, — поздоровалась она с легкой улыбкой.

«Этот голос.

Трез в мгновение ока преодолел оставшиеся ступеньки и нагнал Селену.

— Как дела? — спросил он, остановившись перед ней.

Она сделала небольшой поклон.

— Это хорошо. Правда. Так… — Пиздец, — ты часто сюда приходишь?

Ему захотелось заехать себе по голове. Прозвучало так, словно речь шла о каком-то баре, в котором они случайно встретились. Вот дерьмо…

— Когда меня призывают, да. — Она склонила голову набок и сузила глаза. — А вы ведь другой?

Глядя на темную кожу своей руки, он понимал, что Селена имела в виду отнюдь не ее цвет.

— Не то, чтобы совсем.

У него были клыки, например — если пожелает укусить. И… другие вещи. Которые становились особенно явными в ее присутствии.

— Кто вы? — Ее взгляд был настойчивым и напряженным, словно она оценивала его на другом уровне, более глубоком, чем зрение, или слух, или запах. — Я не могу… определить.

— Я — друг Братства.

— И Короля — иначе вас бы не было здесь.

— Вы сражаетесь на их стороне?

Теперь в ее глазах засияло уважение.

— Это правильно и благородно. — Она снова поклонилась. — Ваша служба достойна похвалы.

Между ними повисло молчание, и Трез начал ломать голову, чтобы ему такое сказать, хоть что-нибудь, но в голову лезли только его похождения. И теперь это дерьмо служило камнем преткновения в дальнейшей беседе. С другой стороны, вежливый разговор? Это будет похоже на разговор на иностранном языке.

Боже, ему была ненавистна мысль о тех, кто был рядом с ней.

И она прикоснулась к нему. Протянула руку и положила на его предплечье. И хотя контакт кожи к коже не состоялся, тело Треза сполна ощутило эту связь, его руки и ноги замерли, в голове образовалась, своего рода, пустота, как будто Трез вошел в транс.

— Ты… поразительно красива, — услышал он свои слова.

— По правде сказать, — пробормотал он, — я должен признаться… что всю неделю ждал, когда снова увижу тебя.

Ее рука, та, что лежала на его предплечье, сдвинулась и поднялась к воротнику ее одеяния, плотнее запахивая его.

А что он думал произойдет, если начнет к ней подкатывать? Она запрыгнет на него и обовьет его бедра ногами?

— Прошу прощения, — сказала она.

— Нет, послушай, ты не должна извиняться.