ЭТИ как раз достигли той точки, где вагончик на американских горках жизни замирает, взобравшись к началу созревания, и уже готов рухнуть под откос и продолжить безудержное сумасшедшее скольжение, и дух захватывает от ужаса и ожидания восхитительных перспектив.

— Хы, — сказала Язва.

— Только не тетя. — Слова Уэнсли нарушили очарование момента. — Никак не она. Она просто пытается поговорить с дядей.

— Твой дядя умер, — сказала Язва.

— Она говорит, что он ей отвечает, когда стакан останавливается у разных букв. — Уэнсли отошел на оборонительные позиции.

— А папа говорит, что уж если речь о стакане, так он из-за него и умер.

Не знаю, зачем ей нужно с ним говорить, — добавил он. — Они почти и не разговаривали, пока он был жив.

Король на троне — на ящике — лениво повел плечами. Адам собирался сказать речь.

ЭТИ затихли. Адама всегда стоило послушать. Глубоко в душе ЭТИ знали, что их не четверо. Их трое и Адам. Но если тебе хотелось интересной, наполненной событиями жизни, то никто из ЭТИХ не променял бы свое скромное положение в шайке Адама на пост вожака в любой другой.

— И что это все так набросились на ведьм? — сказал Адам.

Остальные ЭТИ переглянулись. Начало было многообещающим.

— Ну, они портят посевы, — начала Язва. — И топят корабли. И еще говорят тебе, что ты будешь королем, и вообще. И варят из трав всякую гадость.

— Моя мама кладет в суп травы, — сказал Адам. — И твоя тоже.

— Ну, это-то другое дело, — оживился Брайан, намереваясь поддержать свою репутацию специалиста по оккультным вопросам. — Бог вроде как сказал, что можно пользоваться мятой, шалфеем и так далее. То есть понятно, что ничего нет плохого в мяте и шалфее.

— А еще они могут на тебя просто посмотреть, и ты заболеешь, — вставила Язва. — Это называется «сглазить». Они на тебя посмотрят, и ты болеешь, и никто не знает почему. А еще сделают с тебя куклу и натыкают в нее булавок, и у тебя будет болеть, где они воткнули, — жизнерадостно добавила она.

— Такого больше не бывает, — парировал Уэнслидейл, приверженец рационального образа мышления. — Потому что мы изобрели науку, и все викарии жгли ведьм для их собственного блага. Это называлось «испанская инквизиция».

— Тогда я так понимаю, нужно разобраться, ведьма она, в Жасминном Домике, или нет.

Если ведьма, скажем мистеру Пикерсгиллу, — рассудил Брайан.

Мистер Пикерсгилл был викарием. В данный момент он расходился во мнениях с ЭТИМИ по многим вопросам, начиная с того, что залезать на тисовое дерево во дворе церкви нельзя, и заканчивая тем, что звонить в колокола и убегать — тоже нельзя.

— Не думаю, что можно просто ходить и жечь людей, — сказал Адам. — А то люди все время бы так делали.

— Можно, если веришь, — успокоил его Брайан.