У него есть определенная легкость, тонкий скальпель, отличающий все его работы.

А когда он рассказал задумку «Американских богов», мне так захотелось написать подобную книгу, что я аж почувствовал ее вкус…

Когда я читаю «Коралину», я так и вижу изящную анимацию: стоит мне закрыть глаза, как передо мной предстает дом из книги или пикник кукол. Неудивительно, что Нил теперь пишет сценарии. Когда я читаю его книги, я понимаю: именно в детских книгах живут настоящие ужасы. Без образов Уолта Диснея мои детские кошмары были бы весьма безликими, а в его книге есть, например, черные глаза-пуговки, от которых и взрослому-то захочется спрятаться за диваном. Но перед книгами стоит цель не напугать, а победить испуг.

Многие удивляются, когда узнают, что Нил — дружелюбный и любезный парень, или что он потрясающий актер. Иногда он даже снимает очки. А вот насчет кожаного пиджака я уже не уверен — хотя я как-то видел его в смокинге. Но я могу и ошибаться.

Он считает, что понедельники с людьми случаются. Кажется, однажды я видел, как за завтраком он лежал лицом в тарелке консервированной фасоли (однако вполне возможно, что это был кто-то очень похожий). Он любит хорошие суши и в принципе ему нравятся и люди — правда, не в сыром виде; он хорошо относится к читателям, если они не совсем уж придурки, а еще он с удовольствием говорит с людьми, которые умеют говорить. Он совсем не выглядит на свои сорок лет — но может быть, я опять с кем-то его перепутал. Ну или у него на чердаке висит крайне необычная картина.

Веселитесь. Мы веселились. Мы никогда не задумывались о деньгах, пока на аукционе не начали предлагать серьезные цифры. Один из нас воспринял это совершенно спокойно. Догадайтесь кто. Подсказка: не я.

P.S. Ему очень, очень нравится, когда его просят подписать потрепанный, бережно хранимый экземпляр «Добрых предзнаменований», который хотя бы раз уронили в ванну и подклеили старой пожелтевшей клейкой лентой. Ну, вы знаете, о каком экземпляре я говорю.