Он верил всем сердцем, верил истово, и бо́льшую часть денег, сплошным потоком лившихся на его счет, тратил на то, что считал делом, угодным Богу.

Кончилась первая песня, и Марвин встал перед камерами и скромно поднял руки, ожидая тишины. Звукооператор в своей кабинке медленно приглушил фонограмму с аплодисментами.

— Братья и сестры, спасибо, спасибо, не прекрасно ли это? Запомните, эту песню и другие, столь же поучительные, вы можете услышать на диске «Дружище Иисус», просто наберите 1-800-CASH и внесите свой вклад.

Он сменил тон и заговорил более серьезно.

— Братья и сестры! Я должен передать вам важное послание Господа нашего всем нам, мужчинам, женщинам и малолетним детям.

Я расскажу вам об Апокалипсисе, вот так вот. Все это есть у вас в Библиях, в Откровении, данном Господом нашим святому Иоанну на Патмосе, и еще в книге пророка Даниила. Господь всегда прямо говорит об этом, друзья мои — о том, что с нами случится, ага. И что же ждет нас в будущем? Война. Мор. Голод. Смерть. Реки крови. Страшные землетрясения. Ядерные ракеты. Грядут страшные времена, братья и сестры. И есть только один способ избежать этого, вот. Прежде чем начнется Уничтожение — прежде чем поскачут четыре всадника Апокалипсиса — прежде чем ядерные ракеты дождем обрушатся на неверующих, ага — наступит Просветление.

Я слышу, как вы кричите мне — что за Просветление такое?

Когда наступит Просветление, братья и сестры, всех истинно верующих поднимет на воздух — чтоб вы ни делали, лежите вы в ванне, или вы на работе, или вы в своей машине, или просто сидите дома и читаете Библию, вот. И вы вдруг подниметесь в воздух, в идеальных телах, не подверженных разложению. И вот вы висите в воздухе, ага, и смотрите сверху на весь этот мир, и видите наступление сроков Уничтожения.

И только истинно верующие спасутся, вот, только те из вас, кто будет рожден заново, избегнут боли, и смерти, и ужаса, и огня этих лет, ага. И грядет великая война между Небом и Адом, и Небо разобьет силы Ада, и Господь утрет слезы страдальцев, и не будет больше ни смерти, ни горя, ни плача, ни боли, ага, и только свет славы Господней во веки ве…

Внезапно он замолчал.

Марвин О. Продалл медленно багровел.

Наступила тишина. Марвин пытался открыть рот, но ничего не происходило.

Тот, кто сидел у него в голове, кто бы он ни был, огляделся по сторонам. Он посмотрел на съемочную группу — тех, кто не был занят тем, что звонил в полицию или тихо рыдал в углу. Он посмотрел на мертвенно бледного оператора.

Кроули мчался по Оксфорд-стрит на скорости под двести километров.

Он полез в бардачок за запасными темными очками, но там были только кассеты. Он раздраженно схватил первую попавшуюся и сунул ее в магнитолу.

Ему хотелось услышать Баха, но сгодились бы и сладкозвучные «Traveling Wilburys».