По ночам ребенок под грудью чуется. Замуж пора. Давно пора. Так что лучше уж ты. Ты хоть приглянулся, а все остальные… Не потому, что капитан… Просто так случилось, душа, считай, избрала.

«Такие страсти?! Здесь, в этом подземелье?! — почему-то не поверилось Андрею. — Хотя… Уже ведь был дот. Наверное, так уж тебе суждено: пройти все подземелья, какие только имеются в Украине. В этом твой рок. Но там была Мария… И там была та, истинная любовь. Здесь такое не повторится. Даже если приду сюда… Всего лишь обычное фронтовое свидание».

— А что, может, и наведаюсь. Жизнь коротка, но полна приключений, — молвил только для того, чтобы как-то успокоить Калину.

И прикосновение пальцев к щеке — тоже, как подаяние.

Калина уловила это, но все равно задержала пальцы мужчины и потерлась о них.

— А то женился бы потом, а? Я хорошей женой была бы, справной. Лучше, чем многие другие. У тебя рука твердая. Такой удержал бы.

— Божественная идея! Боюсь только, что всю жизнь мне пришлось бы спать с пистолетом под подушкой, — грубовато отшутился Андрей. — Вдруг чем-то не угожу. Ладно-ладно, это я уже по глупости, хотя, кто знает.

Ты вот что… С сегодняшнего дня выходи из подполья. Будешь гарнизонной сестрой милосердия. Когда наши подойдут, постараюсь пристроить тебя в медсанбат. Для начала — санитаркой. А там, глядишь, и медиком станешь. Специальность у тебя какая-нибудь есть?

Калина молча смерила его обиженным взглядом и направилась к двери.

— Так есть у тебя специальность? — задержал ее Беркут за плечи. — Чего ты отмалчиваешься? Где ты до войны работала, училась? Чем вообще занималась?

Не оборачиваясь, девушка подалась к нему спиной, и капитан явственно ощутил тепловатую округлость ее бедер.

А еще почувствовал, как девушка медленно повела ими — возбуждая и заманивая.

— Я обязательно должна рассказать тебе об этом? — запрокинула она голову, упираясь затылком ему в грудь.

— Тоже что-то страшное?

— Тогда лучше рассказать, — решилась Калина.

— Если такое же страшное, как все предыдущие…

— Еще пострашнее, — резко молвила Калина. — И коль я уже решилась, то перескажу.

— Смотри, чтобы потом не пожалела.

— Может, нас и впрямь судьба надолго сводит, поэтому лучше будет, если ты сразу же узнаешь обо всем, что все равно долго скрывать не удастся.

— Тогда слушаю, — согласился Беркут после некоторого колебания.

Калина покряхтела, прокашлялась, однако решилась не сразу, еще какое-то время молчала, но теперь уже стояла, отстранившись от капитана.

— Тебе приходилось слышать капитан, что километрах в двенадцати отсюда, вниз по реке, в болотах, находился лагерь. Женский. Что-то вроде пересыльного. Потом оттуда многих в Сибирь отправляли. В основном жен «врагов народа» и членов куркульских семей… В общем, ты все понял.