Салтыков, сидевший на месте председателя Верховного суда РСФСР, перехватил этот напряженный взгляд Беркутова, понял, что подсудимый узнал его, и нервно заерзал на месте.

– Гражданин Беркутов, вам давали последнее слово! – строго проговорил он. – Вы закончили?

– Я мог бы многое еще сказать, но не знаю, уместно ли говорить об этом в этот судный день…

– Я вас понял! Суд удаляется на совещание для вынесения приговора! – объявил Салтыков и первым поднялся из-за стола, демонстрируя, что на сегодня заседание суда закончено. Стали выходить и сидевшие в зале.

Скачко обедал с Боковым в пельменной. Посетителей было немного.

– Меня утром вызывал Култаков, – начал разговор полковник, – расспрашивал о моих планах, словно я премьер-гастролер, и вдруг наехал на меня из-за обоих: из-за матери и сына! Почему обвинительные материалы на них исчезли из уголовного дела и кто в этом виноват? Я объяснил, что их вина не столь уж и существенна, чтоб выделять их дела в отдельное производство, но он, как всегда, начал кричать, покатил бочку на тебя, даже попросил написать нечто вроде доноса на тебя, но я отказался! Тут, к счастью, ему позвонили, кто-то из начальства, и он вытурил меня из кабинета!

Скачко хмуро умолк. Боков молчал.

– Как мне все это надоело!

Скачко даже перестал есть, отодвинул тарелку с недоеденными пельменями, стал пить компот из сухофруктов.

– Компот из пионерлагеря! – сказал он.

– А куда деваться? – вздохнул Боков. – Куда нас возьмут на работу? У отставников-военных диапазон шире! Они надежные замы, трудовики, историки, а мы кому нужны в народном хозяйстве?

Скачко ответил не сразу.

– Да я хоть в сторожа! – поморщился он. – Не поверишь, как все надоело, до чертиков! Сейчас дадим тебе подполковника, и я сразу рапорт подам! Устал как собака.

Все входили в небольшой зал районного суда, где проходило заседание Верховного суда РСФСР. К Скачко подошла Лида, с мольбой взглянула на него.

– Сколько же ему дадут? – шепотом спросила она.

Скачко пожал плечами:

– Но обычно же все заранее решено… – растерянно пробормотала она.

– Честное слово, Лидия Санна, не знаю, но полагаю, лет пять-шесть, не больше!

Лицо Лиды просветлело. Она кивнула.

Жена Беркутова прошла и села в третий ряд.

Началось судебное заседание. На скамью подсудимых привели Беркутова. Два милиционера встали по бокам. Лида увидела мужа, вытянула голову, подалась вперед, ловя каждый его взгляд. Зрителей в зале немного прибавилось. Скачко тоже взглянул на Беркутова. Георгий точно ждал этого взгляда, перехватил его, жадно и вопросительно посмотрел на полковника. Скачко растерянно улыбнулся, но для Беркутова было достаточно и улыбки полковника. Он принял ее за одобряющий знак и заметно повеселел. Вошли судьи. Секретарь тотчас поднялся.