— Вы мне нравитесь, Ева, — честно сказал он, прямо посмотрев ей в глаза, и улыбнулся. От этого его заявления лицо девицы приобрело слегка ошарашенный вид и, опасаясь, что она — упаси Боже! — решит, что он её уже домогается, в то время как Адам был от этого дальше, чем родной Екатеринбург от Владивостока, пояснил:

— Мне нравится, когда люди честно говорят о своих приоритетах. Деньги — это именно то, ради чего все и работают, потому что каждый человек хочет как минимум есть — и кошки, конечно тоже, — снова улыбнулся он, — но многие соискатели почему-то начинают сочинять иные причины для устройства на работу. Поэтому я ценю вашу откровенность.

Он снова оглядел ее изучающе и едва сдержался, чтобы не сказать, что она ему подходит. Желание взять ее немедленно — на работу, естественно — становилось нестерпимым. Особенно с учётом того, что вот уже неделю на месте его секретарши сидел охранник и пугал своим видом посетителей. Про то, что пользы от него при этом не было никакой, и упоминать не стоило.

— У вас нет опыта работы личным секретарем, — Адам все же заставил себя продолжить интервью, — но, в целом, в этом нет ничего сложного — нужно только быстро печатать и внимательно слушать все, что я говорю. Ну и, конечно, терпеть меня, — он в очередной раз блеснул улыбкой. — Как считаете, вы справитесь с такими задачами?

Едва Левандовский заявил ей о своей симпатии, Ева заподозрила, что всё это может быть просто дурацким розыгрышем. И что сейчас, когда она ляпнет что-то вроде: «Вы мне нравитесь тоже», из-за двери в кабинет появится Вероника-невеста-босса собственной персоной, которая будет хохотать над ней так, что этот позор Ева запомнит на всю жизнь. Но вот Адам Данилович сообщил ей, какой смысл вкладывал в эти слова, и она успокоилась. И, к ужасу своему, испытала ещё и разочарование. Впрочем, не думала же она, что действительно может привлечь такого мужчину как Левандовский?

От одной его улыбки, когда он заговорил о её несчастных кошках — ну, положим, кошки были совсем не её и не такие уж несчастные — можно было сойти с ума. Скольких он вот так же обаял, просто им улыбаясь? Нет, непросто… ведь от этого обыденного, казалось бы, проявления эмоций, в глазах Левандовского зажигался какой-то удивительный свет.

— У меня вообще с опытом не особо, тут вы правы, — кашлянув, когда в горле встал ком, согласилась Ева. — Но я люблю его приобретать. Опыт, в смысле. В общем, готова к новым открытиям.