— Нужно было его убить, — тем же вялым голосом произнесла Анна.

— Пожалуй, — тихонько ответил д'Артаньян. — Я как-то промедлил, упустил момент… Помнил, что его нужно перехитрить, а не убивать. И эта наша миссия…

— Не упрекайте себя, Шарль. Вы ни в чем не виноваты, вы же ничего не знали…

— А вы? — не удержавшись, спросил д'Артаньян. — Вы же должны что-то знать… Он ведь вовсе не собирался перехватить разоблаченных шпионов кардинала, как следовало бы ожидать. Вы же должны были слышать — он назвал меня Арамисом и отступил именно потому, что я ему был необходим как орудие для убийства герцога и принца… Это превозмогло все остальное… Как ни жаждал он до вас добраться… Что ему от вас нужно? Это уже не кардинальская служба, тут что-то другое, дураку ясно…

— Вы неплохо соображаете, Шарль…

— Это ведь лежало на поверхности.

Анна долго молчала, и д'Артаньян уже стал думать, что никогда не узнает ответа. Звезды отражались в темной текучей воде, как в начале времен.

— Вы совершенно правы, — сказала она неожиданно. — К кардинальской службе это не имеет ровным счетом никакого отношения. Можно сказать, это семейное дело. — Д'Артаньян не увидел, а, скорее, почувствовал, как она легонько улыбнулась. — Семейное дело, и не более того.

— Черт возьми, какое он может иметь к вам отношение?

— Вы произнесли это таким тоном… — сказал д'Артаньян. — Как будто хотели сказать…

— Сказать можно многое. Мне многое хотелось бы сказать… но у меня нет достаточных доказательств. Ни у меня, ни у кого бы то ни было еще. Одни пересуды, подозрения и нехорошие совпадения — то есть то, чего ни один суд в мире не примет к рассмотрению…

— Как умер ваш муж? — тихо спросил д'Артаньян.

— Совершенно неожиданно. Слуги услышали грохот падающего тела, вбежали в комнату и нашли его лежащим у стола. Рядом валялся разбитый стакан… — Она легонько передернулась, и д'Артаньян покрепче прижал ее к себе. — У него было белое как мел лицо, усеянное десятками крохотных ярко-алых точек… Ни один врач никогда прежде с таким не сталкивался. Воду из графина, правда, дали потом выпить собаке, но с ней ничего не произошло. Мнения врачей разделились. Одни, их было большинство, считали, что это какой-то неизвестный недуг. Двое других, наоборот, упорно придерживались мнения, что Роберта отравили. Беда в том, что никто никогда не слышал о яде, обладавшем бы подобным действием.

— А чего бы вы хотели? У меня было достаточно денег, и я пыталась хоть что-то узнать… Меня заверили, что нынешняя наука и нынешняя медицина просто не в состоянии обнаружить следы многих ядов, лишь один-два дают недвусмысленные признаки… Даже если это был яд, доказать невозможно.