— Не по-христиански угощать оплеухами беднягу, послужившего бессознательным орудием злых сил… Но поскольку моя доброта все же не безгранична, я выставил ему условие: и его собственная продувная физиономия, и его гостиница останутся в целости и сохранности, но за это я перед тем, как пуститься в путь, отобедаю в его трактире за его счет…

— И он, я полагаю, согласился? — сказал д'Артаньян. — С его стороны это было неосмотрительно.

— Весьма, — поддержал де Вард. — Уж если Каюзак обедает…

— О, вы преувеличиваете мои скромные возможности, — сказал Каюзак. — Конечно, я старался изо всех сил, проголодавшись за ночь в подвале и испытывая нешуточную жажду, а кроме того я пригласил к столу человек шесть проезжих дворян, потому что больше всего на свете после дуэлей люблю хорошую компанию за столом… Но все равно, как мы ни старались, у хозяина осталось в целости еще почти половина винного погреба и половина съестных припасов. У него очень уж обширный винный подвал, да и припасов немало…

— Представляю себе это пиршество, — расхохотался д'Артаньян. — Он не пытался повеситься, потеряв половину вин и съестного?

— Поначалу он выказывал такое намерение, — кротко ответил Каюзак. — Но я объяснил ему, что самоубийство, особенно через повешенье, — смертный грех, недостойный истинного христианина… а кроме того напомнил, что в случае его скоропостижной смерти обязательно будет назначено следствие, и судейские непременно доедят и допьют все, с чем не справились я и мои гости, но, как и мы, не заплатят ни грошика, а значит, вдова будет разорена… Хозяин внял моим доводам и отправился биться головой о стену… Ну, а я отправился в Париж.

— Честное слово, я вам даже завидую, — сказал де Вард. — Со мной никаких приключений не произошло — я отправил Любена купить лошадь где-нибудь поблизости и, отлежавшись пару часов под дубом, поехал в Париж…

— И прибыли как раз вовремя, чтобы узнать о нашем поражении… — горько усмехнулся д'Артаньян.

— Вам совершенно незачем казнить себя, — сказал де Вард серьезно. — Кардинал прав: вы сделали все, что могли. Виноваты те, кто не перехватил на дороге этого чертова Атоса…

— Значит, это все-таки был Атос?

— Никаких сомнений. Он миновал три засады, чудом ускользнул из четвертой, во время которой был сбит с коня Арамис… но все же прорвался в Париж и опередил вас буквально на несколько минут.

— Это все Винтер, — сказал д'Артаньян сквозь зубы. — Чертов Винтер. Не веди он своей собственной игры, не попади я в тюрьму на несколько часов, мы бы их непременно опередили…

— Что толку предаваться унынию, если ничего нельзя изменить? Мы еще попытаемся сквитаться.