Уходишь в несознанку — получаешь трёху и двигаешь на белорусскую зону по триста восьмидесятой, откуда тебя, по истечении срока, забирает русский воронок. И садишься ты опять — за мошенничество; срок, скорее всего, будет небольшой, но когда на зоне узнают, что у тебя в европах такие бабки заныканы — разденут тебя донага влёгкую! Мявкнуть не успеешь.

— А это совсем другой коленкор! Завтра ты объявляешь себя мучеником и страдальцем, осознавшим свою ошибку и жаждущим покаяния. Это у нас любят. А если ты вдобавок ещё и объявляешь публично, что бабки сдаёшь в кассу — тебе реальный респект и народная любовь. Первый из беглых олигархов, для кого Россия — важнее бабла! Это дорогого стоит…. Ну и по секрету скажу тебе — мы постараемся убедить прокурорских быть к тебе помягче, условный срок я тебе практически гарантирую…. И заметь — тебя после мытарств никто пальцем тронуть не захочет — зачем? Ты ж пустой, ты ж всю казну сдал…. Ну а тестюшка тебе какую-нибудь непыльную работёнку изыщет. Опять же — за тобой ореол бессребреника и человека чести; тут надо будет с журналюгами поработать, но это дело техники. Так что и политическая карьера для тебя не закрыта…. Так что решай, что для тебя лучше, дружок!

Тевзеев тяжело вздохнул.

— Гарантий нет…. Ежели бы прямо тут прокурор мне письменное обязательство накатал — дескать, в случае возврата бабла гарантирую условный срок — то, пожалуй, подписался бы я на вашу авантюру. А так…

Левченко пожал плечами.

— А так — Беджет Харадинга завтра случайно может узнать, что его деньги сейчас в Минске…. Мы ему подсказали, что на его добычу нацелился Абу Умар — кто-то ему подскажет, что его «кошелёк» сидит в минском СИЗО…

Тевзеев смертельно побледнел. И еле выдавил из себя:

— Же… жестокие у вас игры, уважаемый…

— Подполковник. Можете называть меня «гражданин подполковник».

— В СИЗО Беджет меня не достанет. А вот на зоне…

— И я о том же. Так что по-любому тебе выгоднее вернуться на Родину героем, чем изо всех сил пытаться сохранить чужие деньги — в конце концов, лишиться и денег, и жизни…. Ты ж не забывай, что у тебя на воле остаются двое деток — как ты думаешь, сможет их Беджет использовать для того, чтобы получить свои бабки?

Тевзеев мрачно кивнул.

Подполковник развёл руками.

— Ну, вот и всё! Ты сам себе всё сказал…

Тевзеев помолчал несколько минут, а затем тихим, бессильным, совсем не похожим на прежний, голосом проговорил:

— Давайте… ручку и бумагу. Буду писать чистуху. И это… объявляйте о пресс-конференции. Только набросайте мне тезисы, которые вы недавно так красиво оглашали.… Самому мне так не придумать, башка трещит…

— Ничего, ты давай своими словами.