Кроме, конечно, мохнатого, который, по своему обыкновению, не сильно заморачивался по жизни и сейчас активно чавкал, не вынимая морды из миски.

Взять, к примеру, Эдена. Каково это было узнать, что они с двоюродным братом, который, по сути, погиб из-за действий молодого чудовищного алхимика, ошибались, виня друг друга в смерти старшего Бальдуфа? Оба доподозревались до такой степени, что в итоге один убит, а второй потерял наследство и был вынужден бежать в другой город.

Обычно жизнерадостный и неунывающий Зефир в этот момент тоже механически работал ложкой, погружённый в мысли.

Парня не особо волновало, что его, возможно, создал какой-то сумасшедший учёный, решивший поиграть в Всемогущую Бойню. Однако недавно рассказанное Эденом и увиденное в лаборатории неожиданным образом перекликалось с видением в пещере, в котором он умирал, плавая в темноте, а рядом раздавался чей-то голос. Фактически та сценка не была плодом его воображения, а являлась воспоминанием о том времени, когда его создал старший Бальдуф. И получалось, что самое первое видение, где у него было раздвоение личности, вполне вероятно, тоже было всамделишным.

Ну и вишенкой на торте являлось то, что они с молодым чудовищным алхимиком внезапно оказались родственниками.

Командир мотнул головой, избавляясь от не особо приятных дум, которые пошли уже по второму кругу. Ведь в конечном счёте ничего не поменялось. Он всё также оставался Зефиром, у которого существовала цель — купить большой дом, а всё остальное было неважно.

— Не вешай нос, — отложив пустую тарелку, он потянулся и хлопнул по плечу не в меру загруженного Эдена.

Тот встрепенулся, как будто очнулся ото сна, а затем посмотрел на командира и хмыкнул:

По грунтовой дороге, всбивая пыль, маршировала колонна вооружённых и одоспешённых воинов, насчитывающая около трёхсот человек. Все они были в едином обмундировании, а на деревянных щитах красовался дуб с мощными корнями и раскидистой кроной, выполненный в золотом цвете — королевский символ Одель-Бера.

Позади колонны плелся обоз, состоящий из двух десятков телег, запряжённых флегматичными лошадками.

А впереди, на резвых конях, которые все норовили пуститься в галоп, медленно ехала троица воинов, парочка из которых были особенно примечательны.

Первый мог похвастаться чуть ли не сияющей кирасой, отполированной до блеска, и дорогим мечом на поясе. За его спиной развивался зелёный плащ с золотистым дубом, в то время как шлем этот довольно молодой юноша принципиально не носил, отчего встречный ветер трепал его короткие чёрные волосы.