— Дьявол! — вскричал он и услышал наверху топот ног, приближающихся к двери в подвал. Спустя мгновение Бювуар оказался рядом. Рука его лежала на револьвере, который, правда, по-прежнему покоился в кобуре.

— Что? Что такое? — Ему редко доводилось слышать, как его начальник ругается, так что когда это случалось, то звучало как сигнал тревоги. Гамаш показал на ногу. К его башмаку прицепилась небольшая дощечка.

— Мышь оказалась чересчур большой, — ухмыльнулся Бювуар.

Гамаш наклонился и отцепил мышеловку. Вместо приманки для мышей она была намазана ореховым маслом.

Он стер его следы с ботинка и осмотрелся. На глаза ему попалось еще несколько мышеловок, выстроившихся в ряд вдоль стены.

— Смотрите-ка, а пара штук таки сработали, — заметил Бювуар, показывая на несколько перевернутых ловушек, из-под которых виднелись крошечные хвостики и лапки.

— Не думаю, что ловушки поставила Джейн. По-моему, это работа той женщины. — Гамаш наклонился и поднял с пола маленькую серую коробочку. Открыв ее, он обнаружил внутри свернувшуюся клубочком маленькую мышь-полевку. Мертвую. — Это гуманная ловушка. Она ловила их, а потом отпускала.

А эта бедняжка, должно быть, попалась после того, как мисс Нил убили. И мышь умерла от голода.

— А кто же в таком случае поставил другие мышеловки? Подождите, я понял. Иоланда и Андрэ, естественно. Они ведь здесь хозяйничали в одиночестве почти целую неделю. И все-таки они могли бы, по крайней мере, проверить гуманные ловушки, — с отвращением сказал Бювуар.

Гамаш покачал головой. Его не переставала повергать в трепет насильственная, умышленная смерть, будь то человек или мышь.

— Пойдем со мной, маленькая, — обратился он к свернувшейся клубочком мыши, поднимаясь с ней наверх.

Бювуар побросал остальные ловушки в пластиковый пакет и последовал за своим начальником. Двое мужчин заперли входную дверь и пошли через сад Джейн по тропинке, выходившей на деревенскую площадь. Теперь, после захода солнца, на дороге мелькали фары автомобилей. Местный час пик. Кое-где между домами сновали жители, вышедшие по своим делам или выгуливавшие собак. В вечерней тишине до Гамаша долетали невнятные и бессвязные обрывки чужих разговоров. Со стороны рю де Мулен до него донеслось: «Да писай же, писай!» Он надеялся, что слова эти адресовались собаке. Двое мужчин пересекли деревенскую площадь и подошли к ярко освещенной гостинице. Примерно на полдороги Гамаш остановился и положил мышку на траву, а Бювуар открыл пластиковый пакет и высвободил из мышеловок остальных мертвых пленников.

— Их съедят, — заметил Бювуар.

— Именно. По крайней мере, кому-то повезет. Аббат Хоффман говорил, что мы должны поедать то, что убиваем. Так и только так можно положить конец войнам.