Социал-революционеры – дальнейшее развитие русского социализма («Народная воля»), они учитывают национальное своеобразие России, ее прошлое. А социал-демократы – немецкая социал-демократия на русской почве.

С-д: – Что говорить о партии социал-революционеров, когда у нее до 1905 года не было программы.

С-р: – Программы не было, но были дела. Что важнее? А у вас программа и нет дел.

Мы убили Плеве, мы вдохновили интеллигенцию, вызвали подъем в стране (преемник Плеве – Святополк-Мирский, министр внутренних дел, – несколько изменил внутреннюю политику в сторону либерализма). А вы что, господа теоретики? Господа сектанты?Мы готовы вступить в союз со всеми, кто против самодержавия. А вы блюдете чистоту. Потому что вам мало сбросить самодержавие, самое главное для вас – удержать свою власть. Мы же: сбросить самодержавие, а вопрос о власти – второстепенный. Власть – дело народа. Учредительного собрания.

Одни усердно овладевают специальностями. Другие с пренебрежением смотрят на это.

– А что же вы будете делать, когда кончится революция? Ведь придется же жить, каждому что-то делать. Или вы заранее предназначаете себя к роли руководителей? Но даже если и так, то, чтобы руководить, надо уметь делать то, чем будешь руководить. Вот и выходит: ты аристократ, а не я.

Учитесь работать. Иначе окажетесь «лишними людьми». Чтобы быть революционером, стань сначала личностью.Споры среди ссыльных

Марксизм – великая теория. Захватила умы не одного поколения молодежи. Ошеломляюща, восхитительна идея народовластия, победы трудового человека. Учение, которое дает в руки оружие для свержения господства угнетателей. Что прекраснее?

Но есть одна слабость у марксизма – человек. Коммуна, единение людей… Все это прекрасно. Но каков человек? Что за материал? Пригоден ли он для строительства коммуны? У марксизма нет собственного учения о человеке. Он берет учение просветителей. Но ведь просветительство потерпело крах. И в этом смысле русская литература куда как далеко ушла от марксизма.

По марксизму панацея от всех зол – фабричный котел. Достаточно выварить крестьянина в фабричном котле, и человек пригоден для строительства будущего. Но так ли это?

Русская литература показала разные типы человека. Татьяна Ларина, Печорин, Обломов, Плюшкин, Собакевич, Ноздрев, Яков-холоп (Некрасов)… Иудушка… Это национальные типы. То есть ими могут быть представители разных классов.

Как быть? Достаточно ли фабричного котла? И уживутся ли в коммуне Собакевич, Плюшкин вместе? Несовместимость…

Юра Сорокин открывает: в народе тоже разные типы. В том числе среди рабочих…

А человек Достоевского? Выдуман?

Но самое-то главное: надо ли убивать разные типы в народе? Надо ли обезличивать?

В животном мире – все зайцы. Да ведь это конец жизни.