Порошок от укачивания пригодится, многие леди мучаются в долгих поездках…

Поднимаю голову и смотрю на мать Софи. Некоторые терпеть не могут родственников жены. Я нет. Табита Ойсан всегда вызывала во мне симпатию и казалась разумной женщиной. Это чувствуется на уровне инстинктов — что человек на твоей стороне.

Что бы ни случалось, мать Софи была за меня. Я видел это. Чувствовал. Мудрая женщина. Качаю головой:

— Благодарю, миссис Ойсан, не стоит.

Дети орут. Орбар взбирается на комод и чудом не опрокидывает его на себя. Такими темпами они себя покалечат. Так не пойдёт.

— Парни, а ну-ка бегом на улицу! — одной рукой подхватываю с пола кожаный мяч.

Мальчишки с визгом несутся прочь из комнаты к двери, ведущей во внутренний двор. Иду за ними следом. Останавливаюсь в прихожей. На полке серванта на белоснежной кружевной салфетке стоит плетёная корзинка с клубочками разноцветной шерсти, в пушистый голубой воткнуты острые спицы.

Хмурюсь, хлопаю себя по внутреннему карману, достаю старый сломанный артефакт, внешне похожий на наручные часы на кожаном ремешке. Блокиратор метки истинной, когда-то изъятый при обыске у крысы Хоупа. С его слов, именно этот артефакт носила Софи. Втайне от всех забрал его себе.

Не знаю, зачем таскаю его с тех пор. Наверное, чтобы помнить, ЧТО едва не потерял однажды по собственной глупости, чудом вернул и теперь загрызу любого, кто попытается это отнять.

Для меня так и осталось загадкой, как так вышло, что в день свадьбы я вдруг снова почувствовал Софи. Верчу в руках артефакт. С обратной стороны он покрыт царапинами и сетью мелких трещин. Но этого явно недостаточно, чтобы вывести его из строя.

Отгибаю тонкую металлическую пластинку в основании и вижу крохотное круглое отверстие, проходящее насквозь. Беру в руки вязальную спицу из корзинки. Примеряю. Губы дёргаются в улыбке, потому что совпадение полное. Ясно теперь, кому мы с Софи обязаны «чудом».

Да, Табита Ойсан неспроста мне сразу понравилась. Мудрая женщина.

Прячу блокиратор обратно во внутренний карман. Выглядываю во дворик, убеждаясь, что дети заняты игрой в мяч. Возвращаюсь обратно в комнату.

Мать Софи и аптекарь о чём-то тихо спорят, склонившись над записями. Софи перебралась на диванчик и полулежит на нём, легонько прощупывая живот. Завидев меня, радостно улыбается и машет рукой, подзывая:

— Роланд! Толкается!

Опускаюсь на диван рядом с ней, накрываю её живот ладонью, ловлю отчётливые шевеления. Каждый раз будто впервые, истинная магия, иначе и не скажешь.

— Я чувствую себя переевшим бегемотом, — Софи обмахивает лицо бумажным веером и мечтательно смотрит в потолок. — Знаешь, в такие моменты я думаю, что вариант «по расчёту» был не так уж и плох.