А в тех местах, где можно так испачкаться, ей бывать не пристало, потому что это только нищий пригород и заброшенные кварталы. Но зачем-то она туда ездила. Я решил выяснить, зачем. Как оказалось, не зря. Амара и Шэлдон были в сговоре, Софи. Она сядет, как его сообщница.

— А как же… её беременность?

Очень медленно поднимаю на него глаза, и чужие эмоции меня будто кипятком ошпаривают. Словно и не терялась никакая связь, потому что весь ураган его эмоций и чувств для меня сейчас как на ладони.

— Очередная. Грязная. Ложь, — чеканит Роланд. — Целитель её осмотрел.

Вероятно, в моих глазах отражается облегчение, потому что взгляд Роланда смягчается. Он заключает моё лицо в свои ладони. Смотрит внимательно и произносит:

— Прости. Прости, что не уберёг. Не ценил. Я виноват. Ты не должна была даже на километр подходить к этой мрази. Больше не отпущу. Моя.

Властно притягивает к себе. Чувствую его дыхание на волосах. Горячие поцелуи на ресницах, бровях, щеках, губах.

Губы Роланда требовательно сминают мои. Поцелуй углубляется, его рука зарывается в волосы, вторая надавливает мне на поясницу, заставляя почувствовать промежностью его каменное желание.

— Софи, — его голос вибрирует, магическим током прокатываясь по моим венам, за ним следует шумный вдох, — ты одуряюще пахнешь. Хочу сожрать тебя всю. Какой только Бездны не распробовал сразу?"

"Его ладонь пробирается мне под платье, уверенно скользит вверх по бедру, под тонкую ткань кружевного белья.

— Рооланд, — сжимаюсь вся, обхватываю его за мощную шею, испуганно смотрю на дверь.

Вдруг, кто-то войдёт?

— Никто. Не войдёт, — он словно мысли мои читает, жадно целуя в шею и вырисовывая узоры там, где мне самой стыдно себя касаться. — Я всех разогнал спать. Расслабься, Софи, не сжимайся так. Доверься мне.

И я доверяюсь. Позволяю ему всё.

Его руки на моей обнажённой груди, его губы на моих губах, на шее, плечах. Сладко и больно одновременно, до отметин, и пусть. Общее дыхание, сплетение тел и душ. Он весь во мне. Проникает и течёт по венам и мыслям. Я больше не принадлежу себе, вся в его власти.

Внизу живота раскручивается огненный вихрь. Тело горит в огне, разум плавится.

Нечто сокрушительное и мощное нарастает, надвигается неотвратимо, несётся на меня, на нас обоих. Бьёт наотмашь, заставляя тело сокращаться в остро-сладких судорогах, разнося на мириады частиц, чтобы спустя несколько вспышек вновь собраться воедино.

Осознаю себя лежащей на груди Роланда. Так горячо и спокойно. Собираю губами мельчайшие солёные капельки, тяну носом аромат мускатного ореха и запах тёплой кожи. Сил едва хватает, чтобы провести ладонью по твёрдой груди и обвить мощную шею.

Он находит моё запястье, нежную кожу царапает колючая щетина, а место исчезнувшей метки обжигает поцелуем.