Так хорошо, что даже лень шевелиться. Закрываю глаза, чтобы в следующий миг распахнуть их широко-широко, когда вдруг слышу:

— Я люблю тебя, Софи. Готов доказывать тебе это каждый день, каждый час и каждую минуту, пока не поверишь. Только больше не убегай. Самый жуткий кошмар — что я ищу вас и не могу найти. Теперь, когда ты без метки…

— Не убегу, — черчу узоры кончиком пальца на его груди, покрытой тёмной растительностью. — Я твоя. Вернее, мы.

Молчание. Улыбаюсь кончиками губ, отчётливо представляя, как озадаченно хмурится Роланд.

— Повтори, — накручивает мои волосы на кулак и мягко приподнимает голову, вынуждая смотреть ему в глаза.

Наблюдаю за танцем огоньков пламени в чёрной, как ночь, радужке.

— Я снова беременна. Кажется.

Кладу ладонь на ладонь на его грудь, пристраиваю на них подбородок и смотрю на него снизу вверх:

— Что дальше? Отправишь меня в Драгонхилл и вернёшься через год за готовым ребёнком?

Шутка кажется мне смешной, а вот Роланду не очень. Уголки его губ нервно дёргаются, он сильнее натягивает мне волосы, подаётся вперёд:

— Отправлю тебя, — выдыхает в самые губы, — в свою спальню. Буду следить за каждым твоим шагом и не отпущу дальше вытянутой руки. Ни-ког-да.

Ответить не успеваю. Да и зачем болтать, когда намного приятнее целоваться?

Эпилог

Семь лет спустя.

Роланд.

Спрыгиваю с подножки, когда экипаж ещё не успевает окончательно остановиться. Пришлось задержаться в Совете, и теперь внутри пульсирует липкое чувство тревоги: слишком долго отсутствовал, не контролировал ситуацию, и кто знает, что могло случиться?

О, это ощущение собственной беспомощности, когда ты совершенно не чувствуешь самое дорогое, что у тебя есть! Я живу с ним вот уже семь лет, и это «прелесть», а не жизнь!

Открываю и закрываю калитку. Привычно проверяю, что защитные магические плетения на месте. Во внутреннем дворике никого. В доме подозрительно тихо и пусто. Куда все запропастились? Тревога растёт. Проклятье…

— Вот, вы где! — облокачиваюсь на дверной косяк запасного выхода, ведущего на задний двор.

Младший Орбар раскачивается на деревянной качели, крепко держась за верёвки.

За толстыми стволами вековых деревьев замечаю знакомую фигурку в бледно-жёлтом платье:

— Ригард, слезай! Слезай немедленно, кому говорю! Высоко же, ну!

Рядом с Софи, беспомощно задрав голову, стоит Ленард и грозит кулаком кому-то наверху:

— Отцу расскажу, он тебе задаст!

— Что именно? — спрашиваю громко, шагая по мягкой траве прямиком к ним. — Рассказывай!

— Папа! — Ленард показывает ладонью куда-то вверх. — Ригард не слушается опять! Разоряет птичьи гнёзда!

— Ммм, — оказываюсь за спиной у жены, наклоняюсь к её волосам, жадно втягиваю одуряющий аромат карамели и молочного шоколада с тонкими нотками корицы.