Его член и не думал терять форму и оставался таким же твёрдым, а Марат набирал и набирал темп, удерживая мои бёдра практически на весу и вбиваясь в меня словно сумасшедший, как зверь голодный, пока снова не излился в меня горячей спермой...

Потом был душ и новый секс, нежный, трепетный, доводящий до нового исступления своими ласками и ощущениями... Я сбилась со счёту, сколько раз мы этой ночью дошли до точки, но уснули мы на рассвете...

Совсем как раньше...

Всё снова как раньше...

Сеансы психолога помогли нам обоим отпустить обиды, а мне взглянуть на ситуацию глазами Лины. Я пережил всё, что пережила она, и снова клял себя за то, что именно я заставил её это пройти. Не знаю, простил бы я самого себя на месте Ангела? Наверное, да, потому что люблю, но всё равно у аНгела душа куда больше, добрее и чище, чем моя, и я очень хочу стать хоть немного похожим на неё. Я буду стараться не повторять ошибок, вспоминая ту боль, что нам снова пришлось пройти, если снова захочу устроить скандал. Их больше не будет, по крайней мере, по вине моей необузданной ревности.

Наши отношения наладились. Мы снова стали семьёй. Дети успокоились, понимая, что мама и папа смогли договориться, и теперь папа не нужно постоянно уезжать “на работу”.

Марка нашли, сейчас он находится в СИЗО, ведётся следствие. Мать очень нервничает и сильно сдала здоровьем, я теперь лечу её. В общем-то, сказать, что кто-то из членов семьи не переживал по этому поводу, невозможно. И отец Марка, и бабуля, и отец Лины — все старались говорить об этом как можно меньше. Даже дети что-то чувствовали и переживали.

В семье осужденный. Это пятно на репутацию да и вообще большое горе. И хоть он получит по заслугам, и ему грозит довольно большой срок, я не могу сказать, что я счастлив. Да, справедливость вроде как восторжествовала, но радоваться этому я не в силах, особенно когда мать воет ночами.

Навещать Марка или приносить ему передачки пока нельзя, так как находится он в изоляторе, пока не пройдет суд. Но я ездил к нему один раз, чтобы взглянуть брату в глаза. Воспользовался положением Сергея и получил буквально десять минут на разговор, но даже они не понадобились — разговор был коротким.

— Заходите, у вас десять минут, — открыли передо мной дверь конвоиры.

Марка в комнате для свиданий пока не было, но уже через минуту его привели.

Как настоящего преступника. В робе, руки за спиной, на руках браслеты.

— Осужденный Поляков, лицом к стене. Руки!

Он уже заученным движением повернулся к стене и выставил руки назад, чтобы сняли наручники.

— Десять минут,  — бросил ему мужчина в форме и вышел из комнаты, хлопнув массивной железной дверью.

Окинул его взглядом. Брат похудел, постарел... Не думал никогда, что когда-то увижу его… таким.