Но я никогда ему не отвечу, потому что мне он не нужен, моё сердце занято. А он никогда не пойдёт против тебя.

— Я знаю. Потому и не сказал ничего.

— Но ты ревнуешь, — сказала я. — Опять. Я же вижу. И надолго хватит твоего молчания тогда?

— Лин, — он подошёл ближе и мягко положил руки на мои бёдра, осторожно и слегка приобняв меня, но не настаивая. — Я буду ревновать. Так уж я устроен. Я люблю тебя. Очень сильно. И я ревную, когда на мою женщину смотрит кто-то ещё. Но я сначала буду слушать тебя. Ты же сказала, что нет повода? Да и рассказала мне сама про кофе с моим другом. Значит, скрываться в планах не было. Так?

— Так, — ошарашенно ответила я.

Это точно мой муж? Я в шоке.

— Дурак, что ли? — постучала я по его голове. — Марат, я тебя люблю.Тебя.

— Линок, — его лицо просияло, и он прижал меня к себе теснее, обняв обеими руками, а голову положил на моё плечо. — Моя девочка...

Я робко обняла его в ответ. Закрыла глаза и просто наслаждалась.

Как давно он не говорил мне столько слов любви. Как давно не звал своей девочкой. Слёзы сами собой полились из глаз от переизбытка чувств.

Мой. Снова родной. Снова рядом.

А, чёрт, кажется, лопнула моя броня. Вот и она – отправная точка в сторону Марата: он сдержался и не устроил сцену ревности. Удивительно... А вдруг он так сможет и дальше? Тогда у нас будет самая лучшая в мире семья, потерять которую я не хочу – и сейчас отчётливо это понимаю.

— Пойдём, — разъединил он объятия и потянул меня за руку в спальню.

— Я не буду заниматься с тобой сексом сегодня, — заявила я. — Я пока не готова.

— Я не за этим тебя веду.

Мы вместе дошли до спальни. Марат в самом деле сегодня получит в лоб, если полезет ко мне под юбку! Что он тогда задумал, если не постель?

Он завел меня в комнату и усадил на кровать, а сам снял гитару со стены, которую так давно никто не брал в руки... Сел в кресло напротив и, подобрав несколько аккордов, стал перебирать струны. И запел.

Ту песню, которую он пел мне однажды в этом же доме, когда перевозил меня и Алиску от отца и только узнал о её существовании...

— Помнишь? — спросил он, убирая в сторону гитару, когда песня закончилась, и подходя ко мне ближе.

Он поднял меня за руку с кровати и снова притянул к себе.

— Помню, — ответила я, смахивая слёзы. Такой трогательный момент... И тогда я тоже подумала, что всё у нас ещё может быть...

— Я тоже помню, Лин, — шептал он мне, вплетая свои длинные пальцы в мои волосы, вдыхая их аромат, водя носом по моей коже и вызывая мурашки и приятную дрожь. — Всё помню, родная. Что мы прошли, как мы шли друг к другу, тосковали, были в разлуке из-за страхов и глупостей Марка... Я помню, как любил тебя и безумно хотел тебя присвоить. И ты стала моей, а я так бездарно всё чуть не просрал. Лин, ну прости меня, а? Я так устал, устал жить без тебя.