Но все полетело псу под хвост! И все из-за Абигайль!

И вдруг ее озарило. Как же эта мысль раньше не пришла ей в голову?! По неизвестной причине, ярл тяжело переживал смерть жены и дочери, но было нечто, что вновь заставит его возненавидеть Абигайль.

Келленвайн не прощал предательства. Никогда.

— К яру нельзя, — отрезал Микул, загораживая Катарине проход в покои Келленвайна.

На его лице застыло выражение крайней неприязни и враждебности. Микул всегда относился к ней с подозрением, и поэтому она планировала «убрать» его вслед за Абигайль и Лейлой, как только станет полноправной госпожой.

Если бы она только стала женой Келленвайна! Никто бы не посмел преградить ей проход!

Микулу очень хотелось выцарапать глаза, но Катарина лишь спокойно улыбнулась и показала на двух стоящих позади нее крестьян.

— Это касается госпожи Абигайль. Ярл Келленвайн захочет это услышать.

Преисполнившись подозрением, Микул посмотрел сначала на нее, а потом на людей за ее спиной. По нему было видно, что даже за целую гору золотых монет, он не захотел бы сообщать господину о ее приходе.

Но прозвучало магического слово «Абигайль». И поэтому Микул постучал и, отворив дверь, проскользнул внутрь.

Катарине пришлось ждать довольно долго, но у нее всегда было много терпения. И хотя ее гнев на воина рос все быстрее и пожирал ее все яростнее, но ни на миг нежная улыбка не покинула ее лица.

Наконец, дверь снова отворилась.

— Входите одна, — не слишком довольно бросил Микул.

В ответ она улыбнулась шире и перешагнула порог.

Как давно она здесь не была!

Ей уже позабылся свежий и успокаивающий запах мокрых камней и луговых трав, которым была пропитана спальня Келленвайна.

Хотя сегодня воздух щедро был разбавлен ароматом хмельного эля.

Сам хозяин покоев стоял, оперевшись ладонью о каминную полку, и безучастно глядел на огонь, снова и снова прикладываясь к бурдюку с крепким напитком. Он был в одних низко сидячих на тазобедренных косточках штанах, свет костра играл на его поджаром торсе и красиво обрисовывал его мускулы, и Катарина в очередной раз восхитилась красотой тела своего любовника.

Только вот Келленвайн на нее даже не посмотрел, и это ее уязвило, ведь раньше его взгляд всегда туманился, стоило ему взглянуть на нее.

Она знала — на ее месте он видел свою драгоценную Дафну, но какая разница, если все привилегии получала Катарина, а не мертвая возлюбленная?

— Что там у тебя? — прищурившись, хрипло спросил Келленвайн, не поворачивая к ней головы. — Говори и выметайся.

Жесткие слова ударили ее по лицу пощечиной. В груди вспыхнула обида.