— Окружай его! Держи! Смерть тритону!

Тут же забыв о ярле и навешанной им на уши народу лжи, я вскочила со стула и бросилась к выходу из харчевни.

Застыв в проходе с колотящимся сердцем, я в ужасе наблюдала за тем, как за каких-то несколько жалких мгновений узкая улица заполнилась десятками вооруженных до зубов мужчин. Их хмурые взгляды и недвусмысленно обнаженные мечи не предвещали ничего хорошего.

А главный виновник этого столпотворения расслабленно облокотился на стену харчевни и с ленивой улыбкой на губах скользил взглядом по нацеленным на него остриям.

— Хваленое островное гостеприимство в который раз поражает меня радушием, — усмехнулся он.

— Нет тритонам никакого радушия! — крикнул кто-то из толпы, и вперед вышел уже знакомый мне Бровастый. — Я сразу понял, кто ты! Сколько лет уже бью тварей подобных тебе на северных островах. Не думал только, что ведьмы теперь с вами дружбу водят!

И вот уже злые и хмурые взгляды скрестились мечами на мне.

Дело плохо. Дело очень-очень плохо.

Я оглянулась было на Эльгу, надеясь на ее помощь, но и она, стоя за прилавком, уже держала в руках кинжал, глядя на меня исподлобья.

— Не зыркай на меня, ведьма. Тритоны стащили мою сестру. Нет им никакой пощады.

Мы оказались в западне. Сзади — Эльга с кинжалом, которым она явно неплохо владела, спереди — разгневанные воины, мечтающие отомстить за веками похищаемых женщин. Мое тело было настолько напряжено, что мышцы едва ли не сводило судорогой. А в голове не было ни единого варианта, как нам отсюда выбраться.

— На колени тритон! — рявкнул Бровастый, стискивая меч.

— Я не преклоняю коленей перед сбродом, — с улыбкой бросил в ответ Хельтайн.

И вдруг Бровастый выронил меч и бухнулся на землю, глядя на Хеля, как на сошедшего с небес Бога.

— Эльма… — пробормотал он. — Но как… Ты ведь… Тебя же забрали…

По толпе прошлись шепотки, люди стали переглядываться, и от них повеяло резким и удушающим запахом — запахом самого страха.

Поджав губы и вцепившись в дверной косяк, я бросила короткий взгляд на ухмыляющегося тритона. Он применил какую-то магию, это было очевидно, только вот сейчас она скорее навредила, чем помогла.

Страх — опасная эмоция, а тем более у вооруженной толпы.

— Ну, и? — вдруг бросил мне Хельтайн, ни капли не напрягаясь. Словно он каждый день оказывался в таких вот заварушках. — Что будешь делать?

Тритон коротко рассмеялся и повернулся ко мне. И хотя каждая мышца его лица была расслаблена, в глазах притаилось нечто такое, от чего у меня мурашки по коже побежали, а внутри все завопило: «БЕГИ!».

— Если разбираться буду я, то эти люди будут мертвы, — произнес он с блуждающей на губах легкой улыбкой.