— Но я не хочу, чтобы мой сын, когда вырастет, был отдан как скот, — голос задрожал, подкатывая горький комок к горлу. — Не хочу, чтобы моя дочь, если это будет она, никогда не познала настоящей любви, всю жизнь прожив в корысти и расчете. Я чужая вам, но они стали мне родными… Крис! Крис!

Мягкое скольжение по пояснице и глухой удар вырвал из тела душу и с размаху загнал ее обратно. Крис выскользнул из-за моей спины и упал, поднимая вокруг себя облако пыли. Его кожа побледнела, темные бездонные глаза без сил закрылись, а руки неестественно вывернулись.

Я забыла о разговоре, забыла о бое, бросившись к мужу и пытаясь уложить его голову на свои колени. Дрожащими пальцами убирая налипшие на влажные лоб волосы, я бессмысленно гладила его, пытаясь вернуть.

— Кри-и-ис! — рев рвал горло, из глаз, рисуя полосы, скатывались горькие и горячие слезы, пока я, склонившись, рыдала над бесчувственным телом любимого. — Не уходи от меня… Не оставляй меня… Эвердин, прошу, я сделаю все, что захочешь, только не умирай…

На внезапную тишину вокруг я не обращала ни малейшего внимания. Затихший звон оружия, крики и гул сошли на нет, погружая Кимтар в пронзительное скорбное утро, принесшее столько боли.

— Прошу, слышишь, не бросай меня! Я тебя люблю!..

Сорвавшиеся новым всхлипом слова прозвучали слишком громко и эхом разнеслись над замершим полем боя. Подняв голову, первое, что я увидела, — того самого кимтарца, который теперь стоял на одном колене, прижав к плечу шест гаарда и низко опустив голову.

Мужчины вокруг останавливались и поворачивались в нашу сторону, так же опускаясь на колени и прижимая к себе оружие. Это выглядело жутко, странно и пугающе, но мое сердце уже не обращало внимания, прикованное своей силой к Кристиану, который слишком тихо и слабо дышал, угрожая оставить меня.

— Мы никогда не видели, чтобы госпожа лила слезы по своему рабу, — говоря низко и хрипло, произнес кимтарец, минуту назад собиравшийся нас убить. — Никогда.

— Он не раб, он мой муж, — упрямо провыла я, заметив вдалеке бегущих к нам Тумана, Лиама и Аметиста. Они выглядели потрепанными, слегка побитыми, но главное — живыми.

— Я тебе верю. Он ввязался в неравный бой, выступив против самых старших мужей, — пояснил он. — Но теперь я понимаю, за что он так отчаянно сражался.

Спикировавшая с воздуха Ли в компании Софи кубарем покатилась по земле, каким-то чудом уговорив Еву спустить их вниз. Их мужья словно ждали прибытия: побросав оружие, бросились к девушкам, обнимая их и целуя в волосы.

Сестрички роняли слезы, но улыбались, не веря, что видят мужчин целыми и невредимыми.

— Мы больше не будем сражаться. Где твоя мать?

— Я не знаю, — прошептала, проведя пальцами по холодной коже Криса, не веря в происходящее.