Кристиан Эвердин — человек, приведший меня на Кимтар, подаривший мне дом, семью, любовь и заботу, сражался на гаардах против троих. Его волосы разметались в разные стороны, темным полотном следуя за хозяином, напряженные руки двигались четко и слаженно, повинуясь воле натренированных мышц. И он явно побеждал, если бы не разорванный лезвием бок, из которого хлестала кровь, падая тяжелыми каплями на протоптанную землю.

— Ройт! — закричала, призывая ящера к благоразумию. — Туда!

Послушавшаяся в кои-то веки животина взяла прямой курс на цель, поймав порыв ветра и скользя по потокам прямиком к месту битвы.

Двое из напавших лежали на земле без чувств, но третий продолжал сражаться, атакуя вновь и вновь, осыпая ударами отбивающегося Криса, уже не так ловко отшагивающего в сторону.

Последний раз гаард просвистел в воздухе и ударил моего мужа по коленям, заставляя его упасть. С огромным трудом Крис все еще сжимал свое оружие.

Буквально вырвавшись из лап Ройта, я еще в полете замолотила ногами. Ударилась ступнями об землю и, не думая о боли, помчалась к ним, в последний момент вклиниваясь между Крисом и занесенным над ним лезвием.

Кимтарец опешил и замер, упершись в меня тяжелым взглядом.

Голос его был тихим и хриплым. Тяжело дыша, я отступила на шаг назад, почувствовав, как Кристин обессиленно утыкается мне вспотевшим лбом в поясницу.

Он пытался ладонями обхватить мои бедра, выталкивая из-под удара, но я впервые была сильнее, не сдвинувшись с места.

— Он предатель. Отойди, маленькая госпожа, я не хочу марать свои руки твоей кровью.

— Я тоже предательница, потому что люблю его. Он мой муж, отец моих будущих детей, и если хочешь его убить — убей и меня. Потому что я этого не переживу.

Мужчина немного склонил голову к плечу и медленно отвел гаард в сторону, глядя на меня испытующе и пронзительно. В его глазах бурлило недоверие вкупе с сомнением. Спустя несколько мгновений кимтарец кивком указал на мой живот.

— Позволишь ему, дочь Аданы? Позволишь стать отцом?

— Да, — без сомнений ответила я, прикладывая ладонь к заболевшему животу. — И мне будет все равно, мальчик или девочка, это будут наши дети, я буду любить их так сильно, что горы задрожат от моей любви.

— Хм, — недоверчиво задрав подбородок, мужчина уцепился взглядом за мою ладонь, за то, как бережливо и испуганно я глажу ткань, пытаясь пальцами ощутить тепло.

Его губы дрогнули, и вопрос засветился в сером взгляде, похожем на лунный свет.

— Да, ты правильно понял, — подтвердив его мысли, я шумно втянула воздух. — У меня под сердцем ребенок от любимого мужчины.

— И ты готова, рискуя возможной госпожой в твоем чреве, отдать жизнь за своего раба?

— Он не раб! И никогда им не был! — прорычала отчаянно.