— Насколько я помню, в ваших сказаниях так же указывается… — Мужчина, протиравший круглые очки, водрузил их на нос и продолжил: — Насколько я помню «Песнь о Нибелунгах», а также вагнеровский цикл «Нотунг», если не ошибаюсь, то Зигфрид был уязвим. Он не заметил лист дерева, прилепившийся к нему под лопаткой. Единственное место, где его тела не коснулась кровь дракона. Туда его впоследствии и поразили. Не так ли? Так вот, господин Фогель, ваша фанатическая вера и в фюрера, и в ваши сказания, и в ваше особенное право править миром — это и есть ваша уязвимая точка, ваша ахиллесова пята. Не находите повторения между древними эллинскими сказаниями и германскими. Вы повторяете чужие песни и чужие ошибки.

— Вы можете насмехаться над безоружным, — снова гордо сказал немец.

— А вы даже не подозреваете, насколько вы сейчас смешны, — рассмеялся русский профессор. — Этому мечу, который вам подсунули в Турции как древнюю реликвию, всего-то сто двадцать лет. Удивлены? Не верите? А вы посмотрите вот на это клеймо под перекрестием, а потом посмотрите на эти вот клейма более поздних мечей. Я занимаюсь историей кузнечного дела в Причерноморье уже сорок лет. Меч выкован мастером Вахтангом Мелидзе по заказу одного коллекционера из Тифлиса. Тот продал свою коллекцию в Иран в 1885 году, а там она разошлась по разным рукам и так никогда и не была собрана снова.

— Этого не может быть, — прошептал Фогель, беря из рук профессора увеличительное стекло и склоняясь то над альбомом по истории оружия, то над рукоятью меча.

— А вообще-то этот меч носит еще одно название — Проклятый меч. Говорят, что восемь из одиннадцати его хозяев умерли насильственной смертью. Так что символично, что и вам он не принес ни счастья, ни пользы, господин Фогель. А только один позор. Уведите его!