Или предполагается атака с развитием наступления вглубь обороны противника. Тогда у солдата в вещмешке был бы комплект боезапаса, сухой паек на три дня, смена портянок, два комплекта индивидуальных пакетов. Ну, все как обычно.

— А теперь представь, что мы не на фронте, не на передовой, а в глубоком тылу, а цель у этих людей примерно такая же. И состав содержимого примерно такой же. О чем это может говорить?

— О том, что они готовятся уходить и берут с собой запас еды, патронов и гранат побольше на случай боестолкновения? Ты на это намекаешь?

— На это. Они в тылу, их самолет или катер на берегу не ждет. Они пешком будут уходить до какого-то места, а потом, когда мы здесь потеряем их след, пересядут на поезд, например. На товарняке знаешь как далеко можно уехать! Хоть до Урала. А вот беда в том, что наши подразделения смогут развернуться вокруг этого района только к завтрашнему утру.

— Наши действия, командир?

— Ты охраняешь и защищаешь Нину. Она и так натерпелась и много чего потеряла. Пусть отдыхает, пусть домой попадет и в госпитале пользу приносит людям. Дочка у нее в Саратове у бабушки. А там, — Зыков кивнул на замаскированный грот, — ты мне ничем не поможешь. наоборот, только мешать будешь. Если что пойдет не так, они на оцепление нарвутся. А если наши не успеют оцепить район, значит, их другие возьмут по горячим следам.

— Ты забыл, что я фронтовик, — хмуро возразил Игорь.

— Не забыл, а помню, — зашипел на него Алексей. — Поэтому я тебе и доверяю Нину. Ты сможешь ее защитить, спасти, если что будет не так. Потому что ты фронтовик!

Они замолчали, наблюдая за окрестностями. Зыков смотрел вниз на склоны, не появится ли там человек, а Игорь почти не отрывал от глаз бинокль и рассматривал скалы, особенно вход в грот, который был так основательно замаскирован. Постепенно посветлело небо на востоке. Тучи рассеялись, и поздние утренние звезды успели покрасоваться над горами. Солнце поднималось над Большим Кавказским хребтом долго. На той стороне, на берегах Каспия было уже солнечно и тепло, а здесь еще царил предутренний влажный и зябкий полумрак. И вот неожиданно, как вспышка, как всплеск, засветилось, заиграло лучами в феерическом ареоле и поползло, поползло через горы на небо ярким шаром расплавленного золота солнце.

— Идут, — толкнул Зыков учителя.

Игорь опомнился. Залюбовался восходом и забыл, что надо наблюдать. Да, солдат из меня выветривается, а вот учитель уже, кажется, заполнил все мое естество. Проворонил врага! Он повернулся с биноклем в ту сторону, куда указал лейтенант. Снизу по склону поднимались четверо. Двое опять несли полные вещмешки. В середине процессии Зыков увидел Фромма. Тот был в своем неизменном черном пальто и в шляпе. Только, кажется, шляпа у него другая.