Когда Алексей по битому кирпичу и различному мусору забирался за остатки стен, бандиты сделали еще несколько выстрелов. Одна из пуль прошла так близко от щеки лейтенанта, что он почувствовал, как лицо обдуло горячим ветерком. Он опустился на корточки за кирпичной стеной и весь обратился в слух. «Тишина, снаружи тишина. Звука автомобильного мотора не слышно? Уехали, бросили машину или я ее повредил, когда стрелял через дверь? Неважно. Главное, сейчас не пропустить звука шагов. Если они захотят подобраться сюда незаметно, им это вряд ли удастся, но новая перестрелка, когда стрелять будут несколько человек, да по вспышкам моих выстрелов обнаружат. Тогда мне конец. Было бы хоть патронов побольше, а с двумя обоймами мне это на тридцать секунд боя в таких условиях. Есть еще пистолет Нины, но где сама Нина? Патроны к этой игрушке у нее».

Выстрелов больше не было. Алексей сидел не шевелясь около тридцати минут, вслушиваясь и вслушиваясь в ночную тишину. Потом раздались звуки автомобильных моторов. Сразу с трех сторон. И топот ног и голоса, выкрикивающие команды. Свои! Лучи света автомобильных фар лизнули стены развалин, и тогда Алексей увидел Нину. Она сидела напротив него всего в пяти шагах и держала в руке половинку кирпича. И держала так, что готова была бросить его, ударить им. А ведь она слышала его шаги, его дыхание. Могли у нее нервы не выдержать? Могли. Могла она его в темноте со страху огреть этим кирпичом? Запросто! Потом луч света скользнул и замер на лице Зыкова. И тогда женщина бросила кирпич, а потом спохватилась и зажала рот рукой.

— О господи! Я же в вас чуть не бросила. Я чуть не умерла от страха, не зная, кто сидит напротив и молчит. Как притаился!

— У вас железные нервы, Нина, — улыбнулся лейтенант. — Вы не представляете, как я рад этому обстоятельству!

А потом с улицы стали звать Зыкова, и он узнал голос Бойко. Выбравшись наружу и помогая выбраться Нине, Алексей спустился на улицу и увидел в свете автомобильных фар три тела. Он и Нина стояли сбоку от дома, и им было видно, что у машины, стоявшей недалеко от подъезда, лежат два тела, и одно — недалеко от входа в дворницкую. Бойко с фонариком в руке стоял над крайним телом. Повернувшись к Алексею, он осветил его, потом опустил фонарик.

— Кто из вас двоих в рубашке родился? — спросил капитан.

— Просто повезло, что они подъехали, когда мы вошли в подъезд, им закрытая дверь помешала прицельно стрелять, а мне было все равно.

— Ну да, видел я ту дверь, — кивнул Бойко. — Мне показалось, что в нее из пулемета стреляли. Как вы выскочили и до развалин умудрились добежать?

— Они про дворницкую не знали, а я знал. И даже проверил ее недавно, — ответил Зыков и, подойдя вплотную к Бойко, сказал уже тише: — Есть грот, за ним сейчас наблюдают.