— Отец, я приехала не одна — в сопровождении горничной. Она сейчас с Тати. Я вырвалась к тебе на пару часов, как только подвернулась возможность.

— Как интересно, — видимо, он заподозрил неладное.

— Прозвучит это подозрительно и довольно странно, но подумай над тем, чтобы отозвать прошение. Ты когда-то сам сказал, что не в силах противостоять графу. Уж лучше не становиться его врагом. К тому же я от него слышала, что он примет меры, если ты и дальше будешь доставлять ему неудобства. Не представляю, на что он готов пойти. Однако желательно было бы и не узнать, чтобы ненароком не пострадали все вы.

— И ты поддалась на угрозы? Приехала, чтобы отговорить?

— Нет. Я просто хочу, чтобы ты помнил о своих детях.

— Лисая, — папа отрицательно покачал головой, не принимая моей самоотдачи.

— Меня ведь не спасти.

— Не говори так, — поморщился он. — Я нашел…

— Отец, мы уже когда-то искали, помнишь? Сделку с Безгласыми не разорвать, а запрошенную плату так или иначе придется отдать. Ты сам понимаешь, насколько велика разница: семеро остальных твоих детей или одна я. Выбора нет — выход очевиден! Я потеряна для этого мира, так не навреди себе и им.

Иначе все будет зря. Не забывай, что у тебя есть сыновья и дочери, а также… — я прочистила горло, вздохнула, — также Найрита. Им не прожить, если с тобой что-нибудь случится. Пожалуйста, отпусти это дело. И меня.

Папа положил ладонь поверх моей. Похлопал. Мне всю эту неделю не хватало его спокойствия, тихой рассудительности, ощутимой поддержки, которую со стороны можно спутать со снисходительностью. Даже сейчас отец не опускал руки, а боролся, возвращая меня домой всеми доступными ему способами. Но что мог простой купец против графа?

Чтобы успокоить папу, я кратко рассказала о своей жизни в доме Агфара.

Упомянула о недавно открывшейся информации о серьге, из-за которой о любом моем передвижении известно графу. Хотела словами показать, как мне жилось. Поделилась радостью, что теперь можно свободно гулять везде, где захочу, а также надеждами скоро выбраться в город. Вот только в любимых отцовских глазах продолжало плескаться недоверие.

— Почему ты перестала писать?

Я задумалась. Мне претило само понимание, что многого я не могла рассказать. Выставила свою жизнь в лучшем свете.

Некоторые моменты приукрасила. О других смолчала. Однако я давно осознала всю сложность ситуации и возможные последствия, стоит пойти против графа Фаргоса. Одно дело — я, а совсем другое — моя семья. Я не готова ими жертвовать. Ни одним из них!

— Мне не удалось отправить, — отчасти я сказала правду. — Но постараюсь искупить свою вину и напоминать о себе хотя бы раз в два дня.

— С какой стати ты защищаешь графа? — нахмурился отец, явно почувствовав недосказанность. — Лисая, я не отступлю, так ему и передай.