Пространство наполнял странный шелест, а в воздухе кружила листва, ветки, трава и песок.

Я переглянулась с Агфаром и едва не вскрикнула от испуга, заметив новых чудовищ, которые прилетели на зов своего главаря. Они огибали творение графа. Приближались к огромному Безгласому и жертвовали собой, чтобы сделать его сильнее.

— Нам не справиться, — обреченно прошептала я, и муж взял меня за руку.

Сжал мою кисть. Хотел встать, но пошатнулся и уперся ладонью в землю. А я бросилась ему помогать. В какой-то момент ощутила всем телом сырой холод. Поежилась и вновь подняла голову, вот только не увидела Безгласого, который мгновением назад разрастался на наших глазах.

— Исчез? — поразился Агфар.

— Нет, он здесь, — покачала я головой и помогла ему встать. — Я ощущаю его присутствие. Но где… сзади!

Граф молниеносно выстроил в указанном направлении стену. От сильнейшего удара та пошла трещиной. Я спохватилась и, вспомнив недавний прием, покрыла ее вторым слоем, белым. А стоило так сделать, как тянущийся от невидимого монстра холод переместился в другую сторону.

— Тут! — указала я, и все повторилось.

Безгласый нападал. Снова и снова пытался пробить нашу защиту, которую приходилось выстраивать на ходу. Бился об нее. Прорывался к нам. Заставлял вздрагивать вместе с деревьями, которые покачивались от каждого столкновения.

— Нам не справиться… — обреченно прошептала я и пропустила очередной удар.

Агфара тут же отбросило назад. Я краем глаза заметила, как он врезался в ближайшее дерево, и тут же ощутила ледяное прикосновение. Монстр обхватил меня своей огромной рукой. Сдавил тело. Поднял над землей, обещая вот-вот сделать духом. Подобно той девушке, которую истязали в обители, я сейчас превращусь в существо, не имеющее тела, и буду повиноваться любому приказу монстра. Стану блуждать по свету. Начну поглощать чужую эши и приносить ее обратно, в Чернолесье, чтобы отдать накопленные крупицы этому чудовищу. И окончательно потеряю Агфара… А также нашу связь, надежду хоть на какое-то будущее, подведу Айну, которая помогла нам, и Найриту, пожертвовавшую ради меня собой. Если только…

«Поверь мне, Лисая, — вспомнились слова Богини. — Передайте этого ребенка Безгласым».

Я до боли прикусила губу и ощутила ледяную щекотку на лице. Казалось, кожа начала отрываться от меня и таять. Я заметила в воздухе маленькие кусочки. Ощутила, как онемела щека — будто перестала существовать.

— Хорошо! — крикнула я, почувствовав себя ничтожеством. Не справилась. Испугалась своей участи и сдалась. Подавила внутренний протест и собралась пойти по выбранной скользкой тропе до конца. Потому дрожащим голосом добавила: — Ребенок. Я отдам его. Вы ведь его хотите?

«Ребе-е-енок мой», — зашелестело в голове, и кожу сковал мороз.