– И книги заберите, и духи, – продолжала женщина.

Не возражая, Иви собрала все, что привезла с собой, и рисунки, которые ей дали.

– Не возьмете с собой несколько яблок? – Госпожа Чэн встала и прошла в кухню. Занавеска из бусин заколыхалась. Иви забросила рюкзак за плечо.

– Наверное, он меня ненавидел, – внезапно сказал господин Чэн.

– Кто? – Иви, изумленная, посмотрела в сторону кухни. На мгновение ей показалось, что он говорит о своей жене – «он» и «она» звучат по-китайски одинаково.

– А-Лян. – Господин Чэн имел в виду Уэйна, которого назвал китайским именем.

Он понизил голос. Иви не знала, что отвечать.

– Мы все были потрясены смертью его брата. – Иви проследила за взглядом господина Чэна до фотографий смеющегося мальчика. Там был только младший брат – ни одного снимка Уэйна. Последний жил в собственном доме как призрак. Хотел быть частью семьи, но его изгоняли. – Мы кормили и одевали его, но никогда по-настоящему не заботились.

Что это было – угрызения совести? Беспомощность?

– Мы с матерью так этого и не пережили. Таковы уж родители… Мы были раздавлены.

Фотографии были попыткой сохранить при себе частички души покойного, его личные вещи – средством сообщения с загробным миром, на случай если их дорогой мальчик решит заглянуть к родителям.

Для Уэйна они алтаря не устроили. Он не шел ни в какое сравнение с младшим братом. В доме от него не осталось и следа.

– Он должен был ненавидеть нас. И я его не виню… – закончил отец едва слышно.

Путешествие все-таки не было пустой тратой времени, потому что господин Чэн вспомнил название похоронного дома, который до сих пор работал. Иви достаточно было сослаться на босса, и коллеги по бизнесу, из уважения к нему, сообщили ей всё, что знали про ту контору.

Хотя списки гостей церемонии давно пропали, осталось видео с похорон.

– Я конвертирую его для вас и отправлю ссылку, – ответил Иви любезный служащий. – Если понадобится еще что-нибудь, обращайтесь.

Портрет Уэйна Чэна становился более объемным – и более тревожным. Его младший брат пропал по дороге из школы. Месяц спустя бездомный нашел его тело, зацепившееся за опору моста. Признаков убийства полиция не обнаружила. Ребенок вечно убегал куда-нибудь поиграть.

Семья не потребовала вскрытия, поэтому дело закрыли, списав гибель мальчика на случайное падение в реку.

Есть слово для детей, потерявших родителей, – сироты; но нет слова для родителей, потерявших детей. Возможно, потеря от этого становится еще более невыносимой. Не справившись с горем, мать Уэйна обратилась к религии. Она читала сутры, следовала вегетарианской диете, часами молилась, обращаясь к богам за помощью. Покупала свитки, статуэтки божеств и святую воду. Отца выматывала забота о ней.