На запястье у нее Иви увидела четки, надетые как браслет. Женщина присела на приставную банкетку слева от Иви, муж устроился рядом. – Извините, что заставили вас ехать в такую даль. – Она говорила немного в нос. – Родственников в Тайбэе у нас нет, а нам самим не под силу такое путешествие.

– Я понимаю, – скованно ответила Иви. – Вот. – Она достала из сумки полупустой флакон «Мадам Роша» – и сразу перешла к делу. – Одногруппник Уэйна передал это нам. Сказал, Уэйн часто ими пользовался. Может, вы что-нибудь об этом знаете?

Господин Чэн взял у нее флакон и покрутил в руках.

Потом передал жене. Она поглядела на этикетку и сняла крышку.

– Попробуйте брызнуть на запястье и понюхать.

Она так и сделала. Нацелилась на запястье, дважды нажала, понюхала, моргнула и покачала головой.

Иви была обескуражена.

– Ничего не напоминает?

– Извините, нет, – мягко ответила мать Уэйна.

Разочарованная, Иви попыталась воспользоваться уже ослабевшим обонянием в надежде что-нибудь уловить, но улавливать оказалось нечего.

– И эти книги. – Она достала книги, которые только утром купила в книжном: «Юность в доме на полпути», «Черная песня» и «Язык доброты: История медсестры», – чтобы посмотреть, не вызовут ли они каких-либо воспоминаний.

 – Один приятель завез их ему.

Госпожа Чэн посмотрела на обложки, покачала головой и отложила книги на журнальный столик. Покатала бусину четок между указательным и большим пальцами, потом следующую и дальше, одну за другой. Под щелканье бусин ее муж взял одну из книг и начал листать страницы.

– А блокнот вы не нашли? – внезапно спросил он.

– Для зарисовок. Точнее будет назвать его альбомом.

Он встал и пошел наверх, оставив Иви и госпожу Чэн сидеть в тишине.

Иви услышала, как где-то в доме тикают часы. Никогда раньше ей не попадалось такого громкого механизма. Секунда за секундой утекала ее жизнь…

В доме, где она росла, тоже были старинные часы. Их приходилось заводить, смазывать и чистить. Они с Хансом их боялись. Маятник бесконечно ходил из стороны в сторону, а звонили они громко и пугающе, отчего в квартире делалось совсем мрачно. Ханс часто просыпался среди ночи и боялся сам пойти в туалет, а заснуть уже не мог. Поворочавшись некоторое время, он начинал плакать, бросался через коридор к Иви и будил ее…

Госпожа Чэн продолжала крутить бусины, глядя в пол.

Иви потерла рукой шею. Раньше она была куда разговорчивее. Считалась остроумной и убедительной. Но после трех лет молчания стала косноязычной и неловкой. Перестала быть хорошим собеседником – и уж тем более утешительницей. Она не знала, как относиться к чужому горю.

Иви жалела, что отказалась, когда босс и Ховард предлагали поехать с ней. Будь они здесь, встреча, вероятно – да нет, наверняка, – прошла бы удачнее.