Он захватил сначала нижнюю, потом верхнюю, я дала его языку проникнуть внутрь моего рта, мои губы раскрылись шире, и я застонала, это было выше меня, я не знала, как вытерпеть это. Никогда меня не целовали так, что я почувствовала, будто мною уже овладели.

– Ты проведешь со мной ночь? – спросил он тихо, и вдруг чуть отстранился от меня. Его лицо горело, зрачки расширились, а губы раскраснелись от поцелуя. Он был так чертовски притягателен, что я всерьез рассмотрела бы вариант отдаться ему прямо тут, на танцполе. Мне было физически больно оттого, что поцелуй оборвался. Каждое прикосновение отзывалось в низу моего живота, заставляя сильнее сжимать ноги, чтобы погасить пожар, который разгорался так не к месту и не ко времени.

Он не спросил, одна я или нет, замужем или с кем-то встречаюсь. Он не спросил о моем прошлом, о том, какую музыку я люблю, есть ли у меня любимый фильм. Это просто возмутительно, не так ли? Возмутительно – это слабо сказано. Мне нужно было бы встать, что-то сделать, ударить его ладонью по лицу. Я никогда и никому не давала пощечин. Мама – она знала, как это делается. У нее бывали такие роли. У меня – нет.

Все, чего я хотела, это провести с ним ночь.

– Странно, – вдруг усмехнулся Андре и отпустил меня. Я чуть не упала, и он милосердно поддержал меня под локоть. Я поняла, что игра окончена, по тому, как на его лицо вернулось это отчужденное выражение исследователя за работой.

– Что странного? – спросила я сухо.

– Странно, что ты еще здесь и не убежала, не вызвала полисмена. Вдруг я почувствовала, как прохладный ветер задувает мне в ноги. Кто-то открыл дверь в ресторан и вызвал сквозняк. Я снова услышала гул голосов, и игривую музыку, и звон тарелок на кухне. Я возвращалась в реальность. Провести с ним ночь?

– Когда мы перешли на ты? – спросила я, делая шаг назад.

– У тебя восхитительный рот, – ответил он, хотя такого вопроса я не задавала. Андре улыбался, и я знала, что он ждет ответа на вопрос. Тогда я вернулась к столу, подняла бокал с остатками вина и сделала большой глоток – допила все вино, которое осталось в моем бокале. Truth or dare, доктор моего тела. Truth or dare.

Весь следующий день я старательно игнорировала Андре и еще более старательно игнорировала саму себя. Я делала вид, что не слышала предложения, озвученного так небрежно, и что ничего особенного не произошло. Мы не встречались. Жизнь осталась точно такой же, как и была до этого. Я ничуточки не изменилась. Это не я бежала из кафе так, словно за мной гнались призраки из ада. Я боялась, что если не уйду сразу, допив свое вино, то не смогу уйти вообще.

Я смогла уйти, но мне не стало от этого легче. Меня преследовало ощущение ошибки.