Андре приснился мне рассекающим светло-голубую воду, разлинованную кафелем по дну бассейна. Его длинное сильное тело летело пулей от одного бортика к другому, его руки опускались и поднимались над водой, как крылья, и я проснулась, вспотевшая и задыхающаяся, в тишине и безопасности своего номера. И я ненавидела тишину и безопасность. Мое тело горело и требовало того, чего я не могла ему дать. Предательское тело.

Я развела ноги в стороны, прикоснулась пальцами к горящему клитору и провела по нему, словно пытаясь успокоить его. Я могла дать своему телу оргазм, но не могла дать Андре. Против воли я представляла его обнаженным, рядом с собой, властвующим над каждой клеткой моего тела. Я представляла, как он проникает в меня, и меня трясло от желания.

Я чувствовала, что изменяю Сереже, даже просто думая об Андре. Но я была в Париже, а он ловил рыбу. Плевать! Я подумаю об этом завтра. Мне еще никогда никто не нравился так, как Андре. Это было чисто физическое, очень сильное чувство, оно держало мои мысли, не отпуская. В каждом проходящем мимо мужчине я видела Андре. Я раскрывала губы и тут же вспыхивала, вспоминая, как властно орудовал его язык у меня во рту. Может быть, мне стоило с ним переспать, чтобы избавиться от наваждения. Может быть, он оказался бы таким же предсказуемым и скучным любовником, как большинство мужчин, и я бы уехала из Франции, разочарованная и поджавшая хвост, как нашкодившая кошка. Может быть, мое тело ошибается – в который раз.

– Что с тобой? Даша, ты меня совсем не слушаешь! – мама возмущенно трепала меня за руку. – Я хочу поговорить с другим доктором, который считает, что операцию делать можно.

– А? Что? – я вздрогнула и попыталась сосредоточиться на том, что было действительно важно. Андре почему-то решил, что я должна переубедить маму, заставить ее отказаться от планов на омоложение и жизнь вечную с Кузьмой Савиным, сладкоголосым карьеростроителем. Но, как бы ни была я с ним согласна, мама совершенно не поддавалась моему влиянию. Всегда так было.

– О чем ты думаешь? Ты не выспалась? Ты гуляла всю ночь? Я привезла тебя с собой, чтобы ты помогла мне.

– Мама, почему Андре не хочет делать тебе операцию?

– Андре? – изумленно вытаращилась на меня мама. – С каких это пор ты зовешь его просто Андре?

– Господи, ну какая разница, – воскликнула я, проклиная саму себя и собственную беспечность. – Месье Робен сказал мне, что операция для тебя не показана и более того – рискованна.

– А он сказал почему? – поинтересовалась мама с подозрительностью, говорившей о многом.