Веселье стихло, все внимательно прислушивались к разговору отца и сына Даниловых.

— Да это мама… Купила набор детской косметики тебе в подарок.

— Ничего не понимаю, — продолжал недоумевать Данилов. — При чём тут твоя мама?

— Зато я понял! — воскликнул Гошка. — Ты решил, что Кате подарок не подходит, и спрятал его. Так? — Серёжа кивнул. — А Мишка нашёл и решил, что это краски! — объяснил Гоша непонятливым взрослым элементарную, с его точки зрения, вещь.

— Ой, не могу! — снова зашёлся смехом Олег. — Таня, обещай мне, что будешь прятать свою косметику подальше от Дашки!

Под вновь грохнувший смех Татьяна торжественно пообещала, что спрячет в самое надёжное место.

Спать легли очень поздно.

А наутро для всех началась новая жизнь…

За окном лежал снег, переливаясь розовыми бликами в лучах восходящего солнца. Ася спала. А Данилов стоял у окна с новорожденной дочкой на руках. Необыкновенно красивой, так ему казалось. Крошечная, правда, совсем. В руках держать страшно. Интересно, какой вырастет? Точно не останется крохой — в кого бы ей быть мелкой, когда он выше среднего роста, да и Ася не маленькая. Девочка тихонечко посапывала, морща носик, а её отец просто не мог на неё налюбоваться.

В двери палаты тихонечко постучали, потом она открылась, пропуская в комнату Катю и Ивана. Катерина поднесла палец к губам, призывая Ваньку не шуметь. Тот же поднял вверх большой палец руки, одобряя всё происходящее.

— Пап, как сестру назвали? — шёпотом спросила она.

— Принцесса, — отшутился Данилов. — Мы как-то с Асей ни на одном имени не остановились. А что, есть предложения?

— Ваня, Ваня, иди смотри, какая у меня красивая сестрёнка, — звала мужа Катерина. — Ты посмотри, какие у неё глазки тёмные, как у меня с папой. Ну Ваня!

Данилов глянул на растерявшегося зятя, совершенно не разделявшего восторгов Катерины.

— Своих родите, и Ванька на них иначе посмотрит. А так молодой ещё.

— Нет, мы не собираемся. Пока Катюша институт не закончит, о детях и речи быть не может, — уверенно проговорил Иван. — Рожать на втором курсе меда — это самоубийство.

— Ну, человек предполагает, а Господь располагает, — тяжело вздохнула Катюша. — Мама меня в восемнадцать родила, ничего, вырастила, и я справлюсь, мне двадцать почти.

Саша положил младшую дочь в кювез и обнял Катю, а та уткнулась в его грудь и заплакала.

— Так какой срок-то дочка?

— Маленький, семь-восемь недель. Но я буду рожать, и не надо меня отговаривать!

— Вот так, не успел отцом стать, как меня любимая дочь дедушкой сделать решила. Я рад, Катюша, дети всегда счастье. Справимся.

Он выпроводил из палаты обалдевшего Ваню и смотрел им вслед, пока они шли по коридору и обсуждали свои семейные новости. Пикировки им, конечно, не избежать, но ссоры не будет. Иван любит Катю.