Зачем? Нет, не сможет она отказаться от их встреч, украденных ночей и счастья просыпаться с самым любимым человеком на свете.

Как ей захотелось вернуться и забрать связку с блестящим брелоком в виде рыбки. Только двери-то она захлопнула…

На работу Соня попала как раз к концу утренней пятиминутки. Быстро прошмыгнула в сестринскую, переоделась и, стараясь не попадать на глаза старшей медсестре отделения, вошла в перевязочную.

Впереди её ждал обычный рабочий день. В коридоре раздавались голоса сотрудников, и старшая всё же заглянула к ней.

— Софья, за опоздание буду наказывать. Где была, инструменты получила?

— Нет, сейчас иду. Простите, Мария Павловна, больше не повторится. — Слёзы снова навернулись на глаза. Не повторится, конечно… Как она теперь без Данилова…

- Он-то не опаздывает… — многозначительно подмигнула ей начальница. — Ну, чего ревёшь, дура? Никуда твой Данилов от тебя не денется, ты лучше с мужем определись, вместе вы или врозь. Лицо умой, в порядок себя приведи — не хватало ещё, чтоб Александр Дмитриевич слёзы твои заметил, — и работай.

Старшая вышла, громко хлопнув дверью, а Соня сложила мытые с вечера инструменты в биксы и побежала менять их на стерильные.

Она уже возвращалась обратно, когда на лестнице на её плечо легла тяжёлая мужская рука, да не чья-нибудь, а Данилова!

Соня млела от его прикосновений. Вот и сейчас захотелось потереться о руку щекой, прижаться и ощутить придуманную ласку.

— Сонь, кто тебя обидел? Ты правду скажи, я разберусь. Что случилось? — Она подняла на него глаза и увидела искреннее сочувствие.

— Саш, я дверь захлопнула, а ключи от твоей квартиры на полочке у зеркала забыла. — Соня смущалась, говоря такой вариант правды. Но в данной ситуации иначе и не могла. А вдруг он пожалеет её и поверит?

— Всё, но мне так горько стало…

— Ерунда, захвачу их завтра и тебе верну. Не кисни, нас ждут великие дела.

Он легонько стукнул указательным пальцем ей по носу и пошёл по своим делам, а у неё в душе расцвели тюльпаны.

Данилов обошёл свои палаты и теперь писал дневники в историях болезней, заполнял листы назначений, но думал о Соне. Не забыла она ключи у него на полке, уйти пыталась совсем, но не смогла, опять не смогла, в который раз.

А если бы ушла… Для неё это было бы хорошо, а вот для него…

Он давно врос в эти бесперспективные отношения с Соней. Нет, не любил он её. Просто привык, подменяя чувства к совсем другой женщине, такой далёкой и недоступной. Вот так свалял дурака шестнадцать лет назад, пошёл на поводу у матери, а расхлёбывает всю жизнь. И ведь не один расхлёбывает, а ещё и втянул тех, кто осознанно или случайно оказался рядом. Не приносит он счастья женщинам, не оправдывает надежд. Вот и Соню жалеет, позволяет себя любить, поддерживает иллюзию.