Иди поешь, пока тёплое.

— Потом, с тобой вместе, — ответил Данилов. — Разогреем, если остынет.

Данилов смотрел на дверь, закрывшуюся за Катей, потом перевёл взгляд на небо, зажмурил глаза. Вдохнул, выдохнул. Как принять всё это, как пережить и простить? Или не прощать, но что от этого изменится? Кристина сыграла свою роль в его жизни… Нет! Совсем не ту, что хотела. Мстила за неразделённое чувство, но его даже любовью назвать нельзя. Если бы она любила его, то никогда не сделала бы столько гадостей. Что это тогда? Месть? Так он без Дины счастлив ни с одной женщиной не был… Зависть? К чему? Но самое главное, он не представлял, каким ничтожеством надо было быть, чтобы обидеть маленькую Катю.

Как Кристина могла! Как посмела… А бедный ребёнок жил с обидой, с ненавистью к отцу. Получается, что она сама сделала всё, чтобы разлучить его с Диной, а потом просто глумилась над их ребёнком.

Он саданул кулаком по подоконнику, боль несколько отрезвила, но всё равно хотелось уничтожить Кристину, заставить на своей шкуре испытать всё то, что она сделала другим людям. Раздавить её, мокрого места не оставить…

Его захватили эмоции, хотелось рвать и метать.

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы за ним не пришла санитарка из приёмного покоя и не сообщила о поступившем пациенте. Пока спускался по лестнице, взял себя в руки и осознал всю бесперспективность собственного гнева.

Не поедет же он к Кристине выяснять отношения. Она давно осталась в прошлом и так далеко, что приближать её, для того чтобы высказать свои возмущения, не имеет никакого смысла.

В приёмном Данилова ждал мужичонка с прободной язвой желудка. Пришлось отправить его на фиброгастроскопию.

Увидев слизистую оболочку желудка, Саша удивился её состоянию и количеству кровоточащих язв. Пока пациента готовили к операции, вызвал напарника, заодно набрал Алису, спросил, интересно ли ей на прободную язву «посмотреть». Слово «посмотреть» выделил интонацией, но услышал, что дома она одна, потому что Ася ушла в неизвестном направлении.

— При чём тут Ася? — с вызовом спросил Саша.

— Да не при чём, конечно, — последовал ответ, — я просто вещи свои раскладываю, прибираюсь, да и не ела ещё. В другой раз, не обижайтесь, Александр Дмитриевич.

Данилов аж хмыкнул.

«Это же надо иметь такое самомнение», — подумал он и отправился в операционную.

Они с Сергеем провозились больше двух часов. По дороге в ординаторскую обсуждали то, с чем пришлось столкнуться, не стесняясь в выражениях, но увидев ожидающую их жену пациента — замолчали.

— Господи, ну что, он жить будет? Это рак, да? — запричитала она, как только увидела врачей.

— Зайдите в ординаторскую, — тоном, не терпящим возражений, пригласил Данилов.

Предложил сесть на стул и налил воды в разовый стаканчик.