— Нет, ребенку и так хватает забот на всю жизнь. Нет смысла лишать ее сна из-за этого. — Она на мгновение задумалась, затем прижала руку ко лбу. — Но, конечно, она прочитает сообщение Пандоры. Она будет волноваться. Я должна была…

Вот опять. Эта яростная защита.

— С ней все будет в порядке, — вклинился я, побуждая ее расслабиться. — Просто напиши ей сообщение, чтобы она знала, что все в порядке.

Южанка мгновение боролась с собой, и я догадываюсь, что она хочет позвонить, но в итоге решила последовать моему совету и набрала быстрое сообщение.

Видя, как она напряжена, я чуть не задал вопрос о ее детстве, но удержался. Мне нельзя интересоваться подобными вещами.

— Ты когда-нибудь ночевал в больнице? — спросила она, слегка улыбаясь, когда встретила мой взгляд.

— Один раз, — ответил я. — Мне удалили гланды, когда мне было семь лет. А ты?

— Много раз, чем я могу сосчитать. В основном из-за аллергии. Если это еще не секрет, мои родители — не самые ответственные люди на свете. Поэтому, пока я не научилась следить за тем, что я могу есть, а что нет, было сделано много ошибок.

После разговора она смеется, но ничего смешного в этом не было.

— Это довольно хреново.

Она кивнула, соглашаясь со мной, но сразу же замолчала.

Картина становилась еще более ясной. Она не только вырастила себя, она вырастила и Скарлетт. Потому что ее родители не были достаточно заботливы, чтобы сделать это.

— Но ты знаешь, как говорят. То, что не убивает тебя, делает тебя сильнее, верно? — Шутка призвана напомнить мне мои собственные слова, сказанные несколько недель назад.

Я снова молчал, но не потому, что думал о ее детстве, а потому, что думал о своем собственном.

Для меня оно тоже угасло рано, но не потому, что я был брошен, как, похоже, и Южанка. Для меня это было познание того, что мой отец не Бог, за которого он себя выдает, открытие, что он простой смертный, питающий слабость к блондинкам с большими сиськами и красивыми задницами.

Обычно напоминание о ее связи с моим отцом выводило меня из себя, но сейчас я этого не чувствовал. Все, что я чувствую, когда думаю об этом, это жалость, представляя, что он, должно быть, обещал ей — деньги, поступление в академию Сайпресс, и Бог знает, что еще.

Конечно, она бы согласилась на такую сделку. Черт, моя собственная мать стала жертвой игры Вина. Для нее это были не деньги, а скорее средство выбраться из маленького городка, где она выросла, и все знали ее как старшую дочь Буна Лэндри. Она мало повидала на свете и велась на любую ложь, слетавшую с уст ублюдка. Мой дедушка, будучи человеком, который ничего не скрывает, рассказал мне всю историю.