— Моя голова, — стонала Южанка, позволяя своим глазам снова закрыться.

— Ты готова поговорить с врачами? У них есть несколько вопросов, которые они хотели бы задать, как только ты очнешься.

К этому все еще нужно привыкнуть, говорить друг с другом без яда в наших словах.

Я отошел от нее только на время, чтобы заглянуть в медпункт, а потом вернулся в палату и стал у ее кровати, как послушный парень.

Я оцениваю свое поведение и вместо этого возвращаюсь к стулу в углу.

— Мисс Райли? — сказал доктор Тернер, входя в палату.

Южанка слабо улыбнулась и немного приподнялась.

— Вы нас здорово напугали, — добавил он с улыбкой. — Есть идеи по поводу того, что вы съели, что с вами произошло это?

Я бросил взгляд в сторону Южанки, и она была явно смущена.

— Нет. Обычно я довольно осторожна, но… должно быть, сегодня я не была таковой.

Когда она умолкла, доктор Тернер кивнул.

— Ну, мы ввели вам эпинефрин, как только этот добрый молодой джентльмен доставил вас в отделение скорой помощи. Его быстрые действия, вероятно, спасли вам жизнь сегодня ночью.

Южанка повернулась ко мне, улыбаясь натянутой улыбкой, которая почти дошла к ее глазам.

Я думаю, что ей странно слышать, как кто-то использует эти слова для описания меня. В этом я должен с ней согласиться.

— Нет эпинефрина? — спросил врач.

— У меня есть один в сумочке, но я оставила его в машине друга. Наверное, я думала, что знаю, каких продуктов следует избегать, — объяснила она.

— Иногда такие вещи могут подкрасться незаметно, поэтому никогда не стоит предполагать, понимаете? — спросил он строгим и в то же время заботливым голосом.

Доктор Тернер снова пролистал его карту.

— Я бы хотел получить контактную информацию ваших родителей, чтобы позвонить им и сообщить, что с вами произошло.

Он ожидающе щелкнул ручкой, но Южанка не произнесла ни слова. Прошло добрых пять секунд, прежде чем она наконец заговорила.

Доктор Тернер напряг брови.

— Ну, мой отец дома, но он очень болен. А моя мама уехала из города. По делам, — поспешно добавила она.

Если под «больным» она подразумевает пьяного в стельку отца, то это заявление о ее отце полностью соответствовало действительности. И, судя по тому, что Стерлинг сказал о звонке с ее мамой, который он подслушал, я понимаю, что «недоступны» — лучшее слово для описания ситуации.

Доктор Тернер закрыл свою карту и не свел глаз с южанки.

— Ну, тебе восемнадцать, — сказал он, тяжело вздохнув. — Я не обязан обращаться к опекуну, но я бы хотел присмотреть за вами сегодня вечером. Может быть, стоит хотя бы позвонить вашим близким, чтобы они не волновались.

С этими словами он покинул нас.

Мы погрузились в неловкое молчание, и я снова вспоминаю, что это не наша стихия.