Ее голос дрожал на другом конце, и я предположила, что мой тон расстроил ее, но кого это, черт возьми, волнует? Расстройство было моим стандартным настроем уже довольно долгое время.

— Я была рядом, — неубедительно ответила она. — Но, Блу-Джей, я не могу долго говорить. Мне нужно… небольшое одолжение.

И вот оно. Этот звонок не имел ничего общего с желанием узнать, как живут без нее дети, которых она привела в этот мир. Она звонит, потому что ей что-то нужно.

— Что? — спросила я категорично, в голосе звучало столько же разочарования и отвращения, сколько и в моих чувствах.

Она сдерживалась несколько секунд, но затем перешла к делу.

— Ты, наверное, шутишь, — сказала я в основном самой себе. Ее просьба заставила меня зашагать.

— Я не прошу много, — настаивала она. — Всего пару сотен баксов. Клянусь, я верну их тебе к следующей неделе.

У меня вырвался смех.

— Прости, но ты хоть представляешь, что я могу сделать с парой сотен долларов прямо сейчас? Для начала, я могу убедиться, что я кормлю твою дочь чем-то другим, кроме болоньи и рамена пять дней в неделю. О! И я могла бы заплатить за электричество за прошлый месяц. И мне не пришлось бы работать столько часов, что я не справляюсь с ролью родителя, которым ты должна была быть для Скар.

Мне продолжать, мама?

На другом конце тишина, как я и знала. Она хнычет на заднем плане, а я пыхчу, как будто только что пробежала милю.

— Это ненадолго, — повторила она, как будто не слышала моих слов.

Несмотря на то, что я хочу, чтобы у меня была хоть какая-то частичка мамы, за которую можно было бы ухватиться, я заканчиваю разговор.

Мое дыхание застревает в прохладном воздухе, но я почти не заметила, что мне холодно. В данный момент я чувствовала только пустоту, пустоту от всего.

Потому что я привыкла отдавать все, что у меня есть, но никто никогда не думает обо мне достаточно, чтобы отплатить мне тем же.

Жесткие искусственные сиськи покачиваются перед моим лицом, пока Сэнди… или Сара… как бы ее, черт возьми, ни звали, скачет на мне жестко и быстро. Изголовье кровати хлопает по стене, словно она пытается протаранить нас в другую комнату, и, хотя я должен наслаждаться этой девушкой Стейси, я не могу выбросить из головы другую.

За окном меня отвлекли крики из бассейна. Если говорить о вечеринках, то это оживленная вечеринка, но я не получаю от нее никакого удовольствия.

В темноте на меня смотрит растерянный взгляд.

— Ты оглохла? Я сказал, отвали от меня.

Сидни насмехается, когда сползает на матрас и хватает свою одежду, затем захлопывает за собой дверь ванной, чтобы убедиться, что я знаю, что она в бешенстве. Не понимая, что мне наплевать на ее чувства. К утру я о ней забуду. Уже забыл.

В связи с этим возникает вопрос, почему одна, в частности, застряла у меня в голове, как плохая песня.