Никитос тогда сообщил мне, что Алина отказалась уходить с ним. Меня накрыло и вот кроет до сих пор. Ей ничего предъявлять не хочется, поэтому я зациклился на этом футболисте.

Быстро выхожу из машины. Одежда уже давно промокла, поэтому я не тороплюсь укрыться под навесом супермаркета. Неспешно поднимаюсь по ступенькам, задрав голову к небу. Прохлада дождя немного снимает боль в губе. Захожу в магазин и покупаю колу. Расплатившись, иду на выход. Уже подойдя к двери, вижу…

Вижу ее. Возле моей тачки. Вся мокрая. С одежды капает. На голове – капюшон легкой куртки. Волосы прилипли к щекам и шее.

Меня словно невидимой силой толкает в спину, и через мгновение я оказываюсь возле Алины.

Это ведь не глюк? Она действительно здесь?

– Мышка… Ты чего здесь?

Но ответить не даю, потому что… Потому что мне все равно, что она тут делает. Главное, что она здесь. И мне нужно схватить этот мираж поскорее, пока он не растворился в воздухе.

Обняв ее, с силой притягиваю к себе. Чувствую, как она пытается вдохнуть, уткнувшись в меня носом. Давит на мои плечи, отстраняется и произносит дрожащим голосом:

– Я здесь, Егор. Я пришла. Прошу, закончи эти бессмысленные разборки. Прекрати это все.

Я открываю дверь тачки:

Алина послушно забирается в салон. Я быстро обхожу машину, сажусь за руль и завожу мотор. Зашвыриваю колу на заднее сиденье и включаю печку на полную мощь.

По телу разливается приятная эйфория. Нет, не от горячего воздуха в салоне, а от того, что моя кареглазка здесь. Даже вспомнить уже не могу, что мы там с ней не поделили. Флешку? Ее ложь?

Она здесь! Со мной… Я так истосковался, что от близости ее тела голова кружится.

– Снимай куртку, надо тебя согреть, – говорю я тоном, не терпящим возражений.

Сам вновь выхожу на улицу и, открыв багажник, хватаюсь за спортивную сумку, которая набита моей одеждой. Я давно с ней катаюсь, потому что последние недели постоянно кочую по друзьям и вожу с собой сменные вещи. Достав несколько шмоток, возвращаюсь в тачку. Алина так и не сняла куртку, и я помогаю ей это сделать. Насквозь промокшая тряпка летит на резиновый коврик.

– Перебирайся на заднее сиденье и переодевайся.

Вручаю ей сухую одежду, толстовку и спортивные штаны.

– Я в порядке… В-все н-нормально… – говорит Алина, стуча зубами.

– Переодевайся, я сказал!

Вздохнув, девчонка перебирается назад. Я жму на газ, убираясь подальше от магазина, и сворачиваю в маленький проулок, прячась от посторонних глаз.

В машине кромешная темнота. Только подсветка приборной панели позволяет ориентироваться в пространстве. Сзади слышится шорох. Тяжело сглотнув, заставляю себя не поворачивать голову и не пялиться на девушку. Раздеваюсь сам. Избавившись от мокрой кофты, натягиваю сухую футболку. Хотя мне, собственно, совсем не холодно.