Вибрирую и хаотично сжимаюсь. Вздрагиваю всем телом, изгибаюсь, лишь бы быть ближе. Проникнуть в него, раствориться, слиться.

И взорваться. Как никогда прежде. До мгновенной слепоты и глухоты. До остановки дыхания и судороги в ногах.

И слёз. Очищающих, излечивающих, успокаивающих, приносящих, наконец, долгожданный мир душе и телу.

Тём переворачивается на спину, укладывает мою голову себе на грудь, прижимает ладонью ухо и бормочет:

— Сожгла меня, ведьма. Спалила к хренам. Чуть не сдох, бл*.

Утираюсь краем одеяла, которым муж нас накрыл. Всхлипываю и гордо сиплю:

— Да, я такая. Бойся меня.

— Какая ни есть, да вся моя. Помни, Уля! — требовательно поднимает за подбородок. В глазах ни смешинки.

— Ты моя: и злобная вредная ведьма, и ласковая нежная кошка, и страстная смелая детка. Вся. Вся моя. Всегда, — долго выдыхает в губы и касается поцелуем, как запечатывает.

Ну, тогда я молчу. Всё понятно. Чего выступать-то, правда?

— Как тебе Троицкий Собор?

Долгая дрожащая тишина. А потом муж резко переворачивается и накрывает меня своим телом, жёстко фиксирует лицо ладонями и, глядя в глаза, рычит:

— Да. С тобой куда угодно. Хоть ещё раз замуж, хоть венчаться.

Муж, быстро и коротко зацеловывая моё, розовое и довольное, личико, отрывисто бормочет:

— Всё будет. Не волнуйся. Я всё устрою. С тебя платье и присутствие.

И мне остаётся что? Только расслабиться, довериться и… наслаждаться нашим счастьем.

88. Эпилог. Ульяна. Просто сентябрь. Санкт-Петербург

Жизнь после сорока. Есть ли? Какая она?

В свои сорок один я узнала про неё чуть-чуть.

Она есть, и она такая, какую ты готова вести.

Хочешь — можешь степенно ждать внуков находясь в бесконечном колесе «дом-дети-работа-дом». А хочешь — никто не мешает научиться писать картины, вышивать, кататься на горных лыжах или велосипеде. Если ты готова, то можно сменить работу, переехать, найти любовь всей жизни.

После сорока я обрела огромную внутреннюю свободу. Узнала и позволила себе жить так, как хотелось мне, а не диктовали семейные традиции и воспитание давно почивших предков.

После сорока я на практике познала, что эмоции не умирают с годами, они есть у нас, только спрятаны иногда очень и очень глубоко. Под гнётом стыда, страха и неуверенности.

Да, скажу я. Из, казалось бы, навсегда угасших чувств, можно вновь разбудить вулкан страстей. Главное в этом деле — задуматься, захотеть, рискнуть.

Не всё так просто, и на изменения необходимы силы и смелость.

Время нужно обязательно. Для начала, чтобы посвятить его себе. И не испытывать после этого стыда и угрызений совести.

Меня, на самом деле, спасли психотерапевт, вязание и готовность к любому повороту жизни.