А сумасшедшие мурашки до сих пор галопом бегают по коже. Туда-сюда. Быстро. Беспрерывно. Будоража все рецепторы и нервные окончания.

– Марк, это было потрясающе, – блею я, засматриваясь в его серые глаза. После пения они непривычно ярко засияли. – Я не понимаю, что ты делаешь на факультете предпринимательства с таким уникальным голосом? И почему ничего не делаешь, чтобы начать музыкальную карьеру?

Марк стремительно меняется в лице. Даже физически чувствую, как сильно портится его настроение.

– Ты действительно считаешь, что я ничего не делаю ради этого? – холод его голоса вынуждает вздрогнуть.

– Я не знаю, Марк. За все эти дни, проведённые вместе, мы ни разу не затрагивали эту тему.

– Не затрагивали, потому что я не хочу говорить об этом.

– Это связано с твоим отцом, да?

– Это он мешает тебе заниматься музыкой? И это он тогда приказал владельцу ресторана выгнать тебя?

– Мили, – предупреждающе цедит Марк, суровым взглядом требуя свернуть эту беседу.

– Не злись. Мне просто хочется узнать о тебе больше.

– И зачем? Что тебе дадут разговоры о моих тёрках с отцом?

– Понимание почему два родных человека враждуют, – спокойно объясняю я, порываясь прикоснуться к щеке Марка, но тот неожиданно грубо перехватывает моё запястье.

– Этот урод родной мне только по крови. Всё! Больше тебе знать о нём ничего не нужно. Не суй нос не в своё дело, ясно?! – рубит он с раздражением, и я киваю.

– Ясно. Как скажешь. Больше и слова о нём не скажу, – монотонно заверяю я, даже не скрывая, что меня задела его резкость. Однако Марк и не думает извиняться или подбадривать меня. Он закуривает сигарету и замолкает, погружаясь в свои мысли, которые мне узнать не дано.

Мне обидно, что он никогда не рассказывает о себе. Как, впрочем, и обо мне совсем не расспрашивает. Обычно мы разговариваем о самых разных темах, но только не о тех, что касаются нас лично.

Почему? Не знаю. Ему не хочется узнать меня ближе? Я ему неинтересна как человек? Понятия не имею, но все эти вопросы вынуждают меня сильно расстроиться, а едкий сигаретный дым — закашляться и спешно слезть с коленей Марка.

Хочу поинтересоваться, чем мы будем заниматься, но айфон Марка вдруг оживает, и он отвлекается на звонок. Разговаривает с кем-то. Судя по манере общения с каким-то другом. Хмурится ещё пуще прежнего, чертыхается, а по окончанию беседы переводит сердитый взгляд на меня.

– Поехали. Отвезу тебя домой, – на сей раз он не спрашивает, а ставит перед фактом.

– Какие-то проблемы?

– Ты сегодня какая-то уж больно любопытная.

– Нет, не плохо. Просто раздражает.

Я поджимаю губы от обиды и даже немного злюсь на Марка, но всё-таки решаю больше и слова ему не говорить. Весь путь мы проводим в молчании. Марк скуривает ещё две сигареты, а я разглядываю вечереющие улицы за окном.