День обещал быть жарким во всех отношениях: солнце припекало от души и покупателей понаехало много. Большую часть составляли гунны. Сотен пять их спешились неподалеку от ярмарки и растеклись между выстроенных рядами арб с товарами. Ничего не покупали и даже цену не спрашивали. Трое остановились возле наших трех арб и начали рассматривать и мять грязными пальцами рулоны с тканями. Наблюдая за ними, купец Дэра улыбался через силу. Ему еще возвращаться через земли кочевников.

Я пропустил сигнал, если он был, после которого гунны, включая и «наших» трех, вдруг достали из-под рубах длинные кинжалы и, скривив зверские рожи, что при их щеках в шрамах было не сложно, со злобными криками поперли на купцов и охранников. Заходить на ярмарку с оружием запрещалось. За этим следила городская стража. Пойманного штрафовали на серебряную силикву, но могли и избить палками при повторном залете. Совсем безоружными быть в эту эпоху тоже нельзя, поэтому у нас имелись палки длиной метра полтора — укороченные древки от копий с заостренным концом, по одной на каждого из трех охранников. Одна была прислонена к арбе рядом со мной. Как-то само собой, на инстинкте, я схватил ее и всадил заостренный конец в бочину ближнему кочевнику, который прямо-таки наслаждался испугом, с которым Дэра и два других охранника пятились от него. Никак не перестану удивляться слабости человеческого тела. Заостренная палка запросто пробила грязную коричневую рубаху и кожу и влезла в тело сантиметров на двадцать. У гунна сразу обмякли и подогнулись ноги, а морда в шрамах стала удивленной, словно никак не мог поверить, как такое могло произойти с ним, ужасным и бессмертным?! Я выдернул палку и всадил ее в спину второго кочевника, который тоже наслаждался испугом купца. Подозреваю, что Дэра был так напуган ни столько гуннами, сколько тем, что я наделал. Он открыл рот, наверное, чтобы остановить меня, но понял, что уже поздно. Третий кочевник по его лицу догадался, что что-то пошло не так, обернулся — и получил в район пупа. Палка втянула за собой в брюшную полость и часть грязной желтоватой рубахи. Выронив кинжал, кочевник ухватился двумя руками за палку, попытался высунуть ее. Я перехватил и сделал еще одни выпад, проткнув тело насквозь, после чего отпустил, дав упасть вместе со все еще живым гунном, который, лежа на боку, медленно, превозмогая, наверное, боль, продолжал вытаскивать палку. Подняв кинжал, я нанес удар милосердия — полоснул по грязной шее, толстой и короткой, перерезав сонную артерию.

— Чего стоите?! — прикрикнул я на других охранников. — Берите оружие, будем отбиваться!

— Нет-нет-нет-нет! — испуганно заорал купец Дэра и замахал руками, точно разгонял дым перед своим лицом. — Нет-нет-нет-нет!

На нет и суда нет.