Я привык, что при таком известии мужчины хватались за оружие и спешили на крепостные стены, а здесь все истерично искали, где бы спрятать ценные вещи и схорониться самим.

Я собирался последовать примеру отважных горожан — пересечь город, выйти из него с противоположной стороны и переправиться по броду через реку, помня, что не умеющие плавать кочевники не любят пересекать водные преграды, но от центра к воротам подошел с отрядом человек в тридцать высокий и крепкий офицер с лошадиным, типично германским лицом, облаченный в железный шлем, который позже будут называть римским, и кольчугу, приказал закрыть ворота, а пришедшим с ним — разделиться на две части и занять места в башнях, что по обе стороны от ворот, а потом прикрикнул на меня:

— А ты чего стоишь?! На стену!

Во время службы в армии обзаводишься многими дурными привычками, включая бездумное выполнение четких приказов. Уже поднявшись по узкой каменной лестнице без перил, идущей вдоль стены, на сторожевой ход, я подумал: «А на черта оно мне надо?!», но увидел подъехавший к ярмарке еще один гуннский отряд, сотни в три-четыре всадников, решил, что в крепости будет безопаснее.

Я расположился возле мерлона, укрываясь за которым, было удобно стрелять из лука в тех, кто нападет на ворота. Стрел у меня всего два колчана — шестьдесят штук, но и врагов не так уже и много. К тому же, не похоже было, что гунны собираются осаждать город. Они разогнали купцов, нахапали ценной добычи и начали отмечать успешную операцию, благо вина на ярмарку навезли со всей Южной Европы, на любой вкус.

К полудню, когда стало понятно, что гунны не нападут, я решил оставить боевой пост.

— Если нападут, позови, буду в ближнем трактире, — сказал я стражнику, обосновавшемуся неподалеку от меня, который постоянно что-то жевал, причем я не видел, чтобы откусывал что-либо, а жевательную резинку еще не изобрели.

— Угу, — промычал он и продолжил жевать.

Возле ворот стоял тот самый офицер, который загнал меня на стену, и о чем-то разговаривал со стражником, которого я частенько видел на ярмарке. Он по утрам с двумя коллегами сопровождал чиновника, собиравшего плату с купцов, а потом прохаживался между рядами, присматривая за порядком, а точнее, выискивая зацепку, чтобы содрать что-нибудь с кого-нибудь. Увидев меня, он что-то рассказал собеседнику.

— Эй, ты, подойди! — выслушав стражника, властно крикнул мне офицер.

Хотел было я послать его, потому что в подчиненных не числюсь, но потом решил не обострять ситуацию. Мне надо было переждать нападение кочевников, добраться до своей лошади или купить другую и распрощаться с Маргом, возможно, навсегда. Я еще не решил, куда поеду — в Рим или Константинополь. Судьба подскажет, дав устроиться охранником в какой-нибудь караван.