В итоге всё, завоеванное римлянами в начале военной кампании, вернулось к вандалам без боя. Василиск, командовавший объединенной армией двух империй, по возвращению в Константинополь несколько дней прятался в храме, чтобы не быть растерзанным разгневанной толпой, после чего оказался в ссылке. Император Лев Первый заявил, что больше не хочет видеть Василиска живым, но и убивать зятя тоже не желает. Ему было из-за чего сердиться. До нас дошли слухи, что на эту операцию восточно-римский император потратил сорок тонн золота. Некуда ему было деньги девать!

Гейзерих, изменив своей жадности, щедро наградил всех, кто участвовал в морской операции: офицерам дали по полусотне солидов, рядовым — по десять. Семьи погибших получили по большому участку земли, правда, далеко от Карфагена. Мне тоже достались три имения почти под Цезарией. Съездил, посмотрел на них, представился своим новым батракам. По площади имения были больше моих старых, но из-за удаленности от столицы государства приносили примерно такой же доход. По возвращению мне пришлось в очередной раз переписывать завещание.

Где-то через неделю, когда я был в своем первом имении, прискакал гонец от Гейзериха. Как обычно, я был нужен срочно. Поскольку, как я знал, больше никто не собирался нападать на нас, по пути ломал голову, зачем понадобился? Оказалось, меня подвел мой длинный язык.

Гейзерих принял меня в своем кабинете, если можно так назвать полутемную комнату, своей убогостью напоминающей жилье наемного работяги, если убрать со стены спату в дорогих ножных и со стола серебряные кубки.

— Мне сказали, что ты плавал на остров Британия, — начал он разговор.

Узнаю, кто проболтался, убью!

— Мне надо переправить в те края посольство. К Павлу, который сейчас правит там римскими землями. По суши оно не пройдет: или римляне убьют, или готы, или бургунды, — продолжил правитель вандалов.

Не знал, что Гейзерих и бургундам когда-то насыпал соли на неприличное место!

Поскольку отказ будет воспринят, как неповиновение со всеми вытекающими последствиями с учетом крутого нрава правителя вандалов, я не стал отнекиваться, перешел к делу:

— Куда именно надо доставить?

— Их послы, которые приезжали к нам, сказали, что Павел, в зависимости от того, откуда исходит большая угроза, или в Аврелиане, или в Августе Суиссионуме, — ответил он.

Аврелиан — это будущий Орлеан, а Суессионум — это, скорее всего, будущий Суасон, который километрах в ста на север от Парижа.

Я прикинул, что первый город ближе, и предложил:

— Доставлю их в Аврелиан. Если там нужного человека не будет, возьмут лошадей и поедут в Суессионум. Он в пяти-шести днях пути.

— Ты бывал там? — поинтересовался Гейзерих.

— С армией Атиллы, — соврал я.