Значит, это были деньги Осетрова, оставленные ему тестем?

– Петрик, миленький, я же тебя люблю, я никогда никому не скажу…

– Не дергай ногами, – сказал Петрик. – Если тебя здесь найдут, то подумают, что ты тоже жертва.

– Но ведь мы летим в Германию, да?

– Очень дорогие билеты, – ответил Петрик. – Мне твой билет не по карману.

Соня не почувствовала издевки.

– Но у тебя же теперь тридцать пять тысяч лишних…

– Лишних денег не бывает.

– Петрик, отпусти меня, я буду молчать… только отпусти.

– Заткнись, – сказал Петрик и неудачно дернул за конец ленты – она пошла рваться наискосок и потому кусок, который он наклеил на лицо Сони, оказался короток. Но оторвать следующий он не смог – катушка крутилась в руках, и Петрик никак не мог отделить кончик. Он выругался.

– Нельзя меня с Лидой оставлять, – сказала вдруг Соня, смирившаяся с тем, что ее оставляют в Москве. – Она все расскажет. Убей ее.

– Я, как только устроюсь, сразу тебя выпишу. Квартиру тебе сниму. Так что сиди и молчи. Ты сейчас жертва насилия. Тебя никто не заподозрит.

– Да? – Соня схватилась за соломинку, но соломинка оказалась слишком тонкой даже для готовой надеяться Сони. – Но Лида расскажет!

– Кто ей поверит? – сказал Петрик, примериваясь куском ленты ко рту своей возлюбленной.

– Ей поверят, – сказала Соня. – Убей ее.

– Хватит, – рассердился Петрик. – Ты из меня Синюю Бороду какую-то делаешь. Не буду я связанных женщин убивать. Не моя специальность. А если убивать – то обеих сразу. Лады?

– Нет, ты меня не понял… я буду за тебя, а она против тебя… Петрик, миленький, возьми меня с собой…

– Ты меня утопишь. Мне не нужен балласт.

Петрик ловко наклеил ей на рот кусок ленты, и Соня стала крутить головой, стараясь что-то сказать. Она надувала щеки, и Петрику стало смешно…

Женщины сидели на стульях рядом. В большой комнате.

– Никуда не рыпаться, – приказал Петрик. – Мне нужно три часа. Только три часа, а там ищите меня, где хотите. Так что молчите, или моя мстящая рука вас достанет из-под земли.

Он положил пистолет в карман пальто. Он не видел, что у него на пальто пятнышки крови.

– Все нормально, – сказал он, – мы никому не причиним вреда.

Он закрыл форточку и сказал:

– Не хочу, чтобы вы у меня простудились.

Затем прошел на кухню, там тоже хлопнула форточка.

Он вышел из кухни, не закрыв за собой дверь.

– Прощайте и простите, – сказал он. – Было приятно познакомиться.

Соня плакала и крутила головой, стараясь освободиться от ленты.

Лидочка не стала смотреть на Петрика.

Тот перекинул через плечо лямку сумки и вышел в коридор.

– Мать твою, – выругался он, – понакидали здесь трупов.

Это были его последние слова.

Лидочка обернулась к Соне. Соня плакала, и слезы стекали по щекам и падали на грудь.