– Ладно, – сказал Петрик, – я же не дикий. Только смотри, чтобы хуже не было. Вяжи ее к стулу.

Он сунул руку в сумку, достал оттуда большой рулон серой пластиковой липкой ленты, какой грузчики обматывают вещи при перевозке.

– Садись! – приказал Петрик. – Если не сядешь сразу – пристрелю. Ты же должна понимать!

И Лидочка поняла, что у Петрика в самом деле нет выхода. Он не может оставить ее на свободе.

– Руки назад! – приказал Петрик. Потом велел Соне: – Заматывай кисти. Как следует! Не в детские игры играешь.

Соня почему-то сказала:

Она ничего не ответила. Очень болели глаз и бедро – видно, вывихнула его, сопротивляясь Гоше.

Петрик положил пистолет на стол и сказал Соне:

Он начал мотать поверх повязки, сделанной Соней. Сразу руки стянуло так, что стало трудно шевелить пальцами.

– Вот так, – сказал Петрик. – Именно так. Теперь не брыкайся, а то пострадаешь.

Он был в отличном состоянии духа. И причина тому была раскрыта им тут же:

– Греют баксы, лежат на груди и греют.

Петрик опустился на корточки и принялся приматывать ноги Лидочки к ножкам стула. Соня принесла ему нож из кухни, чтобы не рвать, а резать ленту. Петрик мотал быстро и ловко. Лидочка ощутила себя частью стула – вот такой стул, состоящий из деревянной и мясной частей. Можно сесть и облокотиться.

– А теперь, – сказал Петрик, – последний штрих.

Он начал заматывать лентой и рот Лидочки. Она крутила головой, толкала ленту языком, чтобы оставить себе место перед губами – но Петрик оказался хитрее и сноровистее. Лидочка была закована абсолютно надежно и понимала, что в отличие от приключенческих романов, в которых героине обязательно удастся ослабить узы и скинуть оковы, ее положение безнадежно.

Петрик отступил на шаг. Он был доволен.

– Живи, – сказал он Лидочке. – И благодари меня. Ей-богу, на моем месте другой обязательно бы тебя пришил.

– Я боюсь одеваться, он там лежит.

Увидев, что Лидочка связана, она как бы сняла с себя ответственность за ее дальнейшую судьбу – Лидочке ничего не угрожало.

– А тебе не нужно одеваться, – сказал Петрик. Он снова был настороже, пистолет в руке.

– Садись на другой стул, – предложил ей Петрик ровным и даже веселым голосом.

– Ну ты что, шутишь, да? Шутишь? – в голосе Сони вновь возникли хныкающие интонации.

– Хватит, – отрезал Петрик. – Хочешь жить, садись на стул.

– Но мы же с тобой улетаем в Германию, – произнесла Соня, теряя уверенность в себе и в отлете.

– Нет, – сказал Петрик. – Ты не летишь в Германию. Боливар двоих не свезет.

– Какой еще Боливар?

– Надо читать художественную литературу. Вот твоя подруга Лида наверняка читала писателя Джека Лондона.

Лиде вдруг захотелось поправить этого идиота и крикнуть: «О’Генри!», но лента цепко и плотно замотала рот. Ни звука не издашь.