Если я сейчас здесь, в больнице, приму душ, то во что же переоденусь?

– Телефон тоже был в рюкзаке? – спросил Богдан.

– Нет, телефон был в кармане кардигана…

– …до того, как утонул в болоте, – закончила я свою мысль.

Богдан молча буравил меня взглядом.

– Да ладно, – вздохнула я. – Телефон был старым и с разбитым экраном. Я, честно сказать, давно мечтала от него избавиться.

– Все это очень здорово – сказал Богдан. – Позже обязательно поздравлю тебя с новым приобретением. Но как ты теперь созвонишься с мамой?

Это, конечно, проблема. Но у Богдана-то телефон в полном порядке! Он, в отличие от меня, оставил все в машине. Это я, как улитка, потащила на пикник все свое добро на спине.

Выкручусь. Вряд ли мама знает номер Богдана, но в любом случае мне придется еще больше погрязать в своем вранье, как час назад я едва по уши не погрязла в настоящем болоте. Что то, что другое – ощущения не из приятных. Будто тебя окунули в жижу, по консистенции напоминающую манную кашу… И попробуй теперь выбраться.

– С мамой я найду способ связаться, – поморщилась я. – А как быть со всем этим?

Я многозначительно указала на себя. Со стороны мы с Богданом напоминали две старые окаменелости, которые поставили у дверей больницы. Все, кто входил в приемное отделение, попросту пугались, увидев нас. Я уже не могла дождаться, когда Борю и Мишу увезут Мишины родители, чтобы наконец привести себя в порядок.

– Ты можешь пока надеть мои вещи, – сказал Богдан.

– Твои-и? – протянула я, оглядывая Богдана с ног до головы, будто впервые видела.

Волков был выше меня на целую голову и, разумеется, шире в плечах.

– Ну да, а что такого? – пожал плечами Богдан. – У тебя есть другие идеи?

– Вообще-то нет, – вздохнула я.

– Ладно тебе! – Богдан по-свойски легонько ударил меня кулаком по плечу, как верного младшего товарища. – В машине ж едем. Кто тебя видит?

«Вообще-то ты!» – с раздражением подумала я. Неужели возможно быть таким слепым?

Богдан сходил к машине и принес мне баскетбольные шорты, футболку и черное худи с белой надписью на груди. О своей серой толстовке, которая утонула до этого в болоте, даже не вспоминал.

– Держи! Вещи чистые.

– У тебя что, в машине целый гардероб? – усмехнулась я, принимая из рук парня одежду.

– Вообще-то у меня много шмоток в машине, – признался Богдан. – Я с мая чаще на колесах. С тех пор, как мама к свадьбе готовиться начала, я из дома умотал…

– В общем, давно надо было уже от нее съезжать. Но она все на одиночество жаловалась. А теперь я вроде как ей и не нужен больше.

Повисла неловкая пауза. В приемном отделении разносились громкие голоса, трель телефонного звонка…

– После госов с группой умотали в Батуми на трех тачках, – сказал Богдан, явно желавший перевести тему разговора.