– Да какой телефон? – покачал головой Боря. – Тут и связи-то нет.

Я тут же подумала о том, что, быть может, мама пыталась мне позвонить в ту самую минуту, когда я тянула ребят из топи. И тут меня бросило в жар. Мой-то телефон был в кармане кардигана! Я полезла в заляпанный жижей карман, но тот был пуст. Вполне возможно, что мой телефон потонул в болоте. Я так расстроилась, но расстраивать Богдана еще больше не хотелось. Поэтому пока о своей потере умолчала.

Велосипед Бори уместился в багажнике. Волков все-таки поворчал по поводу грязного салона, будто теперь, когда мы спасли человека от гибели, чистота в машине имела какое-то значение.

– Где ближайшая больница, знаешь? – спросил он у Борьки.

Миша, свернувшись калачиком на заднем сиденье, тут же уснул.

– Знаю, – с готовностью закивал Боря. – В райцентре. Папа в начале лета руку ломал, с чердачной лестницы упал. Я с ним и с мамой на рентген ездил.

Тогда Богдан протянул мальчику трубку.

– Следи за антенной. Как появится связь, из взрослых кому-нибудь позвони. Желательно – его родителям.

Ехали молча. Чтобы хоть как-то нарушить напряженную тишину, Богдан снова включил альбом Placebo. Но теперь мне почему-то не хотелось кричать о свободе и, открыв окно, слушать рев теплого ветра. Сейчас голос Брайана Молко, наоборот, нагонял тоску. Все, чего хотелось в эти минуты – стянуть с себя испачканную мокрую одежду и скорее принять душ.

В приемном отделении больницы на нас удивленно косились все посетители. Пока Мишу осматривали врачи, мы с Богданом устало приземлились на стулья. Борька в то время умотал встречать встревоженных родителей Миши, которые вот-вот должны были подъехать к больнице.

– Хорошо, что мы все-таки пошли посмотреть, что там случилось, – наконец сказала я, откинувшись на спинку стула.

В больнице, узнав о произошедшем, нам предложили принять ванну и остаться на обед. Хотя после всех событий мне по-прежнему кусок в горло не лез.

Богдан посмотрел на меня. Грязь засохла на его лице, а волосы теперь стали совсем темными. У Волкова даже на ресницах был комок уже застывшей жижи. Богдан не сводил с меня взгляда, а я настороженно пялилась на него в ответ.

Думала, Волков снова начнет хмуриться, как тогда, в лесу, когда я неуместно пошутила про невырезанные ракеты, но Богдан вдруг широко улыбнулся.

– Хорошо, – согласился он. – Мне все понравилось.

– Не скажу, что я от случившегося в восторге, – обескураженно начала я. – Просто все так счастливо закончилось… Он ведь мог погибнуть.

– Еще ни разу в жизни у меня не было такого выброса адреналина, – с восхищением проговорил Волков.

– Да уж, – вынуждена была согласиться я.